Андрей Буторин 
Кошмары города кошек. Кошмар второй: Призрак города кошек

Кошмары города кошек – 2

Текст предоставлен издательствомАвторское; 
ISBN e-publishing
Аннотация

Попавший после ДТП в больницу восьмиклассник Стас однажды ночью видит в палате призрака. А до этого ему несколько ночей подряд снится удивительный сон о древнем русском городе, очень похожем на родное Кошково, жители которого самоотверженно отбивают атаки мерзкой нечисти, напоминающей обликом компьютерных монстров.
Юноше начинает казаться, что призрак как-то связан со странными снами и, мало того, пытается попросить у Стаса помощи.

Андрей Буторин
Кошмары города кошек
(Фантастические повести)
КОШМАР ВТОРОЙ
ПРИЗРАК ГОРОДА КОШЕК

1.

Город Кошково получил свое имя из-за обилия живущих в нем кошек, считали многие кошковчане. И, наверное, не напрасно — кошек в нем и впрямь была тьма. Особенно до прошлого года, когда странные, по слухам даже мистические события всколыхнули этот небольшой город. Загадочную гибель более десятка подростков связывали потом именно с кошками. Не все верили слухам, да и самоубийства детей, к счастью, прекратились, но кошек в городе после этого и впрямь стало меньше.
А как раз год назад кошка появилась и в семье Стаса. Мама принесла от своей подруги, тети Лизы, черный пушистый комочек и сказала им с папой:
— Вот, познакомьтесь, новый член нашей семьи, Виолетта.
— Скорее, Чернушка, — ухмыльнулся папа.
— Чернушка — это корова, а не кошка, — не согласилась с ним мама.
— Кстати, от коровы куда больше пользы, — заметил тот.
— Нет, кошка лучше коровы, — внес в обсуждение свой голос и Стас, — она меньше, ее можно на руки брать. Только и впрямь, мама, почему ты зовешь ее Виолеттой?
— Когда я первый раз увидела котят у Лизиной Серафимы, они были еще слепые и почти голенькие. Там было три серых и один — непонятного цвета, мне он показался фиолетовым, наверное потому, что розовенькое тельце просвечивало сквозь черную шерстку. Вот я и назвала его Виолеттой, и попросила Лизу оставить его для нас, очень уж он мне понравился. Она, в смысле. Это кошечка.
Кошечка подросла и стала очень красивой черной кошкой. Стас и папа звали ее Вилкой; отчасти потому, что так было проще, а еще, пожалуй, в отместку — из всех членов семьи Виолетта признавала только маму. Причем, мама говорила, что все происходит наоборот: это кошка обижается на папу и Стаса за дурацкое прозвище, потому и относится к ним безразлично.
Зато накануне дня, когда со Стасом произошло несчастье, Вилка повела себя странно: она так и ластилась к нему, так и терлась о его ноги, точнее, об одну — правую. Но тогда никто не придал этому особого значения, поудивлялись слегка, да и только. А самому Стасу в тот день вообще было не до кошки — ему наконец-то купили компьютер!
Папа обещал еще в прошлом году, что купит его сыну, когда тот будет учиться в восьмом классе, и Стас предположил, что родители приурочат эту покупку к его четырнадцатилетию в ноябре. Вышло же еще лучше! Так, по крайней мере, думал Стас в тот радостный вечер. На самом же деле компьютер и стал одной из причин случившейся с ним беды.
Рассуждая здраво, Стас, конечно, понимал, что виноват во всем лишь он сам, его разболтанность и невнимательность. Но уж очень он торопился на следующий день из школы, чтобы засесть поскорей за новенький, волнующе и остро пахнущий свежим пластиком монитор. Так торопился, что тащиться до перехода показалось ему досадной и напрасной тратой времени. И даже покрутить как следует головой, когда перебегал дорогу, он не удосужился — все мысли были заняты компьютером.
Что ж, теперь ему эту голову и вовсе не повернуть полностью: мешают и боль, и воткнутые повсюду трубочки, а что-либо перебегать и вообще бегать ему теперь однозначно придется не скоро…

Самого удара Стас не почувствовал, услышал лишь визг тормозов, а в следующее мгновение мир исчез, словно его выключили. Но еще через мгновение снова включили. Только вокруг уже не было того мира, к которому привык Стас. Там, где он очутился, был один свет — яркий-яркий и очень добрый и теплый. Стас купался в нем, будто в море. Но уж очень недолго. Скоро он почувствовал, что не может пошевелиться, что ему очень больно, и он даже заплакал оттого, что не удалось остаться в той теплой, яркой доброте.
И хотя Стасу показалось, что все случилось быстро: визг тормозов — добрый свет — боль, на самом деле, как признались ему потом папа с мамой, он провел без сознания пять дней. А боль… с одной стороны, даже хорошо, что она была, ведь это означало, что он жив. Родители, опасаясь его волновать, не стали рассказывать Стасу, насколько тот близок был к смерти. Но однажды, когда мама и папа думали, что он спит, Стас услышал, как они шептались о том, что доктор, который делал ему операцию, настоящий волшебник, вернул его с того света. Стас этому вовсе не удивился, ведь он и правда побывал на каком-то другом свете, где было удивительно хорошо и тепло. Гораздо лучше, чем здесь, где у него так сильно болели голова и нога. Та самая, правая, о которую накануне трагедии долго терлась Вилка, будто хотела его предупредить о грядущей беде. «А может, и правда хотела?» — подумал Стас, но сам же себе и ответил, что все это ерунда, обычное совпадение, ничего подобного попросту не бывает. «А как же добрый свет, в котором ты купался? — задал он себе новый вопрос. — Он-то ведь точно был. А это значит…» Что именно это значит, Стас додумать не успел, поскольку очень устал и уснул.
Когда он проснулся, была уже ночь. Стас снова закрыл глаза, собираясь спать дальше, но услышал вдруг, что в палате кто-то плачет. Сначала он подумал, что это мама. Стас кое-как сумел повернуть голову, но в тусклом свете фонаря из-за окошка смог разглядеть, что мама спит, свернувшись калачиком на раскладушке. Это потом он узнал, что те пять дней, пока он купался в теплом свете, мама не закрывала глаз. Так что теперь она спала очень крепко. И тогда Стас решил, что плач ему только приснился, или что это ветер шумит с таким звуком. Но только он так подумал, как рядом опять кто-то всхлипнул. Но как-то странно, очень тихо и шелестяво, будто и правда ветер решил поиграть с листьями. Из-за гипса и всяких воткнутых в него трубочек, Стасу было не повернуться, и он тихонечко позвал:
— Эй! Тут кто-то есть?
— Ес-с-сть… — прошелестел в ответ листьями ветер. Или все же не ветер?
Стасу вдруг стало холодно. Он даже забыл про боль. Хотелось позвать маму, но язык не захотел шевелиться.
Он долго лежал, боясь закрыть глаза, и прислушивался. Он и впрямь услышал звуки ветра за окном, услышал глухой отрывистый кашель за стенкой, далекую трель телефона, тихое мамино дыхание… Но это были вовсе не те  звуки, что его напугали. Пытаясь убедить себя, что плач и всхлипывание ему все же послышались или приснились, Стас не заметил, как снова заснул.

Ему приснился город, очень похожий на Кошково. И все-таки это было не Кошково, хотя бы потому, что в этом городе не было ни одного современного здания, зато была крепостная стена — высокая, с трехэтажный дом, и почти такая же широкая. Стена начиналась у реки, огибала город и заканчивалась у реки же. А по ту сторону реки, где в «его» Кошкове был Зареченский район, Стас увидел лишь черную, будто выжженную землю. Она простиралась до самой линии горизонта, и казалось, что по ту сторону реки мир погружен в вечную тьму, что там нет не только жизни, но и вообще ничего. Впечатление усиливали низкие темные тучи, повисшие над Заречьем.
Стас невольно поежился и стал пятиться, не находя в себе мужества повернуться спиной к черной пустыне. Казалось, сделай он это, темнота перепрыгнет реку, проглотит его и растворит в своей жути.
Но пятился он недолго, через три-четыре шага споткнулся и упал — плавно и мягко, как и положено во сне. А потом увидел мальчишку, который стоял рядом и тянул ему руку. Стас сжал протянутую ладонь, и мальчишка легко поднял его на ноги, словно Стас весил не больше котенка. А может, этот мальчишка просто был очень сильный, тем более что и одет он был, словно воин — древний воин, — в серые штаны из грубой ткани и кольчугу, перетянутую кожаным поясом. На ногах у «воина» были добротные с виду сапоги, а вот шлема, против ожидания, у странного парня не было; его длинные светлые кудри свободно развевались на легком ветру. Если бы не эта «повышенная волосатость», мальчишку было бы легко принять за самого Стаса — он был одного с ним роста, такой же курносый, широкоскулый, и сероглазый. Собственно, и у самого Стаса, волосы тоже были светлыми, только гораздо короче.
С полминуты мальчишки рассматривали друг друга, а когда Стас открыл рот для первого вопроса, он заморгал и проснулся.

2.

Стас провел в реанимационной палате еще пять дней, а потом, когда боль поутихла и дела его, как сказал доктор, пошли на поправку, его перевели в обычную палату, где лежали двое взрослых мужчин, тоже с загипсованными ногами, но уже передвигающихся с помощью костылей.
Потянулись утомительные и тоскливые больничные дни. Перевязки, капельницы, уколы прямо-таки замучили Стаса. Но еще, пожалуй, мучительней, были вынужденная неподвижность и тоска по дому. Даже в школу Стас побежал бы сейчас вприпрыжку, с огромным удовольствием! Сердце его порой сжимала такая грусть, что он бы, пожалуй, заплакал, лежи в палате один. Правда, соседям Стаса и так не было до него дела. Они то играли в шахматы, вытянув ноги в гипсе на табуретах, то шелестели газетами, то попросту спали, сотрясая храпом палату. Но плакать при посторонних Стасу все равно не хотелось. Тем более что до дня рождения оставалось каких-то два месяца, а четырнадцать лет — это уже тот возраст, когда плакать парню недопустимо в принципе. Так, во всяком случае, думал сам Стас. Пора было к этому привыкать и закаливать волю. Благо что и времени было для этого достаточно, и текущие обстоятельства способствовали подобной закалке как нельзя лучше.
Мама, конечно, больше не ночевала в больнице, но все равно то она, то папа, то и та, и другой вместе навещали его порой не по одному разу в день. И все равно было очень тоскливо и скучно. Поэтому, когда дней через десять к Стасу пустили Андроида — он чуть не пустился в пляс, несмотря на сломанную ногу. Андроид тоже выглядел радостным от встречи. Точнее, выглядели, поскольку данное прозвище носили сразу два человека: брат и сестра — Андрон и Даша, близнецы, одноклассники Стаса и его лучшие друзья. Андрона звали именно Андрон, а не Андрей, это не было его вторым прозвищем. Да никакое другое прозвище ему и не подошло бы, потому что один он никогда не был, как, соответственно, никогда не была одной Даша — они всюду ходили вместе, словно приклеенные. Даже собственные родители подшучивали иногда над детьми, называя тех сиамскими близнецами. Так что прозвище, придуманное кем-то как простая сумма двух сокращенных имен, приклеилась к близнецам намертво, и разделять его на отдельные составляющие попросту не имело смысла. Пожалуй, в их классе один только Стас звал Андрона и Дашу их настоящими именами. Зато, когда сам он в этом дуэте стал третьим, их попытались переименовать в Стандроида, но это прозвище не прижилось — все-таки Стас на фоне близнецов был слишком отдельной, чересчур самостоятельной личностью. Да и большую часть времени он все-таки проводил без них.
Как раз за день до прихода Андроида Стасу первый раз разрешили подняться с постели. Пока даже без костылей; с одного боку его придерживал доктор, с другого папа. И хоть стоял — а, скорее, висел на руках у взрослых — он не больше пары минут, устал так, словно пробежал трехкилометровый кросс. И все равно это событие Стаса очень обрадовало; он уже начинал опасаться, что от него скрывают правду, и что весь остаток жизни ему доведется провести в кровати.
Так что Андрон и Даша застали друга в прекрасном настроении и после приветственных возгласов и осторожных рукопожатий сознались:
— Мы думали, что застанем тут живой труп, даже идти немного боялись, а ты вон какой, словно и не случилось ничего.
— Ага, не случилось, — задрал одеяло и постучал по гипсу Стас, — а это что?
— Подумаешь, — синхронно пожали плечами близнецы, — от тебя же не убыло, а наоборот прибыло. Вот если бы ногу совсем оторвало — тогда да.
— Или голову, — буркнул Стас, но не сумел сдержать улыбку. — Бестолковую глупую голову. Зато теперь я буду умней, стану переходить улицу только по переходу! Подземному.
— А если подземного не будет?
— Вырою.
— Тогда тебе придется повсюду таскать лопату. А мы будем всегда носить фотоаппарат, чтобы не пропустить моменты твоих героических пересечений проезжей части.
Удивительно, но Андроид говорил о себе исключительно во множественном числе, независимо от того, кто это был — Андрон или Даша. Даже в те исключительные моменты, когда они ненадолго разлучались — например, у врача, или в спортивной раздевалке. Поэтому возникало некое лексическое несоответствие — они говорили о себе: «Мы пришли; мы сказали», а о них говорили: «Андроид пришел; он сказал». Но те, кто общались с Андроидом часто, к этому быстро привыкали.
А вот внешне брат с сестрой не были совсем одинаковыми. Даша выглядела более стройной, и даже казалась чуть выше брата. Нос у нее был меньше, чем у Андрона, зато рот — и пошире, и с более пухлыми губами. Похоже, самим им такое положение дел очень не нравилось, и во всем остальном они старались быть максимально похожими: одинаково стриглись, носили одинаковую одежду — разумеется, в мужском стиле, ибо юбку Андрон не надел бы ни за какие коврижки. Так что их зачастую считали братьями-двойняшками, а их мелкие внешние «несоответствия» были почти незаметными, особенно для посторонних. Учитывая еще, что оба они были одинаково черноволосыми и кареглазыми.
Но уж кто-кто, а Стас-то хорошо отличал своих друзей одного от другого. Точнее, одного от другой, или одну от другого. И не только внешне. Наверное, еще и поэтому он не любил называть их Андроидом.
— Ох, ребята, — вырвалось у него, — как же я по вам соскучился!
— И мы по тебе, — сказал Андроид. Кто именно, Даша или Андрон, было совсем несущественно. — И вообще, в классе о тебе каждый день вспоминают. Даже слух пошел… — Близнецы опустили головы и шмыгнули носами, но продолжить никто из них не решался.
— Ну, — приподнялся на подушке Стас, — что за слух? Не тяните!
— Что тебя… что тебе… — замямлили брат с сестрой, — что ты теперь не справишься с программой, и тебя того…
— Что «того»? — насупился Стас. — Расстреляют? Что вы мямлите, говорите как есть! На второй год меня, что ли, в восьмом классе оставят?
— Ну, типа того, — выдохнул Андроид.
— Это мы еще посмотрим! — прищурился Стас. — Я пропустил меньше месяца, нагоню.
— Так ведь ты же еще не завтра вернешься…
— Ну и что? У меня нога сломана, а не голова. Вернее, голова тоже была… того… немножко, но ее уже вылечили. — Стас, не выдержав, фыркнул: — Я надеюсь. Так что, если вы мне поможете, я не сильно отстану.
— Да мы-то поможем, — вскинулись близнецы, — но тебе ведь тяжело будет заниматься, наверное?
— Мне тяжело валяться без дела! — стукнул кулаком по одеялу Стас. — Если бы вы знали, как мне это безделье осточертело! Да для меня сейчас алгебра будет как песня, а физика как фантастический роман! Кстати, вы мне почитать чего-нибудь тоже принесите, а? Фэнтези какое-нибудь или ужастик.
Брат с сестрой вдруг быстро переглянулись. Стасу показалось даже, что они мысленно о чем-то посовещались. Наверняка как-то вроде: «Скажем?..» «А стоит?».
И Стас припечатал:
— Давайте-давайте! Вываливайте. Что там у вас еще?
— Да это тоже как бы слух. Но ты сказал про ужастики и фэнтези…
— И что? Кошково, пока я тут валяюсь, захватили злобные орки?
— Гоблины.
— Что?!.. — выпучил глаза Стас. — В каком смысле?
— Да мы шутим, — сказал Андроид. — Никто ничего не захватывал. Просто… — Близнецы обернулись на Стасовых соседей, но те увлеченно сражались в шахматы. И все-таки дальше Андроид продолжил шепотом: — В нашем городе завелось привидение.
— Ребята, ну, хватит шуток. Уже не смешно. Или говорите, или не нужно было и начинать.
— Так… мы и сказали, — синхронно заморгали Андрон и Даша.
— Что вы сказали? — нахмурился Стас.
— Что приведение в Кошково завелось. Призрак. Его уже многие видели.
— Кто? Где? Когда? — выдал Стас учительским тоном. — Вот вы видели?
— Мы нет, — замотал головами Андроид. — Видела бабушкина подруга — утром в прошлое воскресенье, возле церкви; видел дядя Саша… ну, дворник… А еще в школе про него много шепчутся.
— Бабушкина подруга? — хохотнул Стас. — Возле церкви? Сколько той подруге лет? Сто? Да у нее, может, такое зрение уже, что ей все привидениями кажутся! А дворник… Ну, ребята, вы даете! Ему, небось, каждый вечер чертики зеленые являются, а утром, с похмелья, призраки.
— Дядя Саша не пьет, — неуверенно произнес кто-то из близнецов. Второй промолчал.
— Вот-вот, — кивнул Стас. — Что там еще осталось? Школа? Шепчутся, говорите? А скажите мне, о чем в школе не шепчутся? Вот о чем?
— Да, но… — близнецы опять быстро переглянулись, — его видел Иван.
— Что еще за Иван? — нахмурился Стас. — Не помню никаких Иванов… У меня племянника Ванькой зовут, так он еще…
— Нет, — замахал руками Андроид, — не племянник! Ты его не знаешь, они только в начале сентября в Кошково переехали, он в четвертой учится, в десятом.
— В десятом? В четвертой школе? В начале сентября?.. Откуда же вы его тогда знаете? — Стас почувствовал легкий укол ревности.
Но ответить близнецы не успели. В палату вошли мама с папой, и Андроид, шепнув: «Потом. Пока! Поправляйся», поздоровался с родителями Стаса и растворился за дверью.

3.

Папа и мама в этот раз вели себя несколько странно. Они, как обычно, расспрашивали Стаса о самочувствии, о том, что и как он ел, нужно ли ему что-нибудь принести, рассказали немного о домашних новостях, но при этом родители часто переглядывались, будто напоминая друг другу о некой договоренности. А еще Стас заметил, что глаза у мамы воспаленные и красные, словно она не выспалась, и обратил внимание, что папа, против обыкновения, даже не пытается шутить.
Наконец он не выдержал и прямо спросил у родителей:
— Чего вы сегодня какие-то не такие? Что-то случилось? Или вы тоже привидение увидели?
Мама с папой одновременно вздрогнули. И так же разом, словно Андроид, воскликнули:
— А ты откуда знаешь?
— Опа!.. — приподнялся на локте Стас. — Вы что, сговорились?
— С кем? — нахмурился папа.
— Насчет чего? — спросила мама.
— С Андроном и Дашей. Насчет привидения, — сухо ответил Стас. — Может, вы меня так пытаетесь развеселить? Так вот, мне не смешно. Мне, наоборот, становится за всех вас страшно.
Папа и мама опять переглянулись.
— Расскажи, — кивнула мама, и папа, крякнув, пробормотал:
— Ты понимаешь, в городе и впрямь разговоры начались про какой-то там призрак, которого то там, то сям кто-то видел. Мы… во всяком случае, я этим россказням не верил. Но сегодня… — папа снова крякнул и помотал головой, — сегодня ночью мы проснулись от Вилкиных воплей…
— Виолетта шипела и мявкала как сумасшедшая, — не выдержав, встряла в папин рассказ мама. — Мы выскочили в прихожую…
— Мы выскочили, — махнул на маму рукой папа, — а Вилка стоит там, выгнув дугой спину, и шипит в раскрытую дверь твоей комнаты.
— И мявкает, — придержала папину руку мама. — Жутко так, у меня мурашки по коже поползли! Да еще в полумраке все, свет только от фонарей из-за окошек да от луны.
— Я вбежал в твою комнату, чтобы включить свет, — снова продолжил папа, — думал, воры забрались. Но лишь руку к выключателю протянул — и остолбенел…
— А я из-за его спины туда глянула, а там…
— …привидение!.. — закончили они вместе зловещим шепотом.
Стас невольно вздрогнул. Только сейчас он заметил, что его соседи-шахматисты забыли про свою доску и тоже прислушиваются к рассказу родителей.
— Вы людей-то не пугайте, — тоже шепотом сказал он, легонько кивнув на соседей.
Мама с папой оглянулись, придвинули стулья ближе к кровати и, наклонившись к Стасу, зашептали:
— Настоящее приведение!.. Прозрачный такой, светящийся силуэт. Ростом примерно с тебя. Он стоял возле окна. Призрак…
А мама, всхлипнув, добавила:
— Мне показалось, он тянул к нам руки… Будто о чем-то просил.
— А потом я все же включил свет, — сказал папа, — и все пропало. Привидение исчезло. И Вилка сразу успокоилась. Я снова выключил люстру, мы ждали полночи, но призрак так и не вернулся.
— А вы что, хотели, чтобы он вернулся? — Стас поразился последним словам отца больше, чем всей этой невероятной истории.
— Понимаешь, — вздохнула мама, — он был совсем не страшный. Наоборот, мне показалось, что страшно ему, и что он просит у нас помощи.
— Мне тоже так показалось, — кивнул папа.
— Ну, вы даете!.. — только и смог вымолвить Стас.
— Зря мы тебе это, наверное, рассказали, — закусила губу маму. — Теперь спать плохо будешь. Я вот так и не смогла заснуть до утра.
— Ну вы даете… — опять повторил Стас. Никакие другие слова ему в голову почему-то не шли.
А родители вдруг засмущались, вскочили, стали собираться. Мама стала опять говорить, чтобы он хорошо ел и принимал все лекарства. А папа, отведя глаза в сторону, спросил:
— Может, тебе книжек принести? Или еще чего?..
— Книжки мне Андрон с Дашей принесут, — сказал Стас и вспомнил, о чем хотел попросить родителей: — Кстати, вы передайте им мои учебники и пару чистых тетрадей. Я заниматься буду, а то отстану совсем, выгонят еще.
— Ну и ладно, — замахала руками мама, — подумаешь, один год пропустишь. Тебе сейчас тяжело еще заниматься.
— Чего мне тяжело-то? — возмутился Стас. — Учебники — не гири. У меня скоро мозг засохнет от безделья! И не хочу я год пропускать, я хочу со своими ребятами дальше учиться.
— Ну и правильно, — поддержал Стаса папа, став наконец-то самим собой. — Чего ты его отговариваешь, Марина? Стас дело говорит. — Он снова посмотрел на сына: — Не переживай, мы все передадим Андрону с Дашей, пусть зайдут, возьмут что надо. Кстати… — отец снова засмущался, — ты упомянул, что ребята… его тоже видели…
— Не видели они, — буркнул Стас. — Только сплетни слушали.
Ему стало неловко. Он не верил ни в какое привидение, но, в то же время, не мог не верить маме с папой. Вряд ли они с ним так странно шутили. Тогда что? Сошли с ума? Оба разом? Тоже непохоже. Может, над Кошково распылили галлюциногенный газ? Но тогда почему он ничего такого не видел?.. И тут Стас вспомнил вдруг свою первую ночь, когда он пришел в себя. Вспомнил странный шелест, похожий на всхлипывания, тот холод, что накрыл его тогда с головой…
Пораженный, Стас даже не заметил, как ушли родители. И вздрогнул от неожиданности, когда к нему впервые обратился один из соседей:
— Ты, парень, напрасно папке с мамкой не веришь. Моя старуха тоже его видела. А она у меня училка, зря врать не станет.
— И что же тогда это такое? — спросил его Стас. — Настоящее привидение? Неприкаянная душа? В двадцать первом веке?
— Да хоть в сорок втором, — подал голос и второй сосед. — Души, они, брат, вечные. И на твою веру или неверие им наплевать.
— А почему же тогда эта душа только одна? И почему появилась только сейчас? Почему именно у нас?
— Ну, не только сейчас и не только у нас они появляются, — откликнулся тот же, второй. — Почитай, вон, газеты с журналами, — кивнул он на груду макулатуры на своей тумбочке, — почти в каждом номере пишут о чем-то подобном: то там их видят, то сям.
— Если верить желтой прессе… — начал Стас, но его оборвал первый сосед:
— Ишь, какие вы нынче, молодые-то! Ни во что вы не верите, никаких у вас ни идеалов, ни целей в жизни.
— Привидение — это что, идеал? — возмутился Стас. — Или цель? Так к этой цели чего стремиться? Как говорит моя бабушка, все там будем.
— Да чего ты с ним споришь? — махнул рукой второй сосед. — Давай партию доигрывать.
Окончательно расстроенный Стас отвернулся к стене и неожиданно быстро заснул.

Ему снова приснился странный, похожий на Кошково город. Теперь Стас мог его видеть почти целиком, потому что стоял на крепостной стене, на той его части, что примыкала к реке. Стас был тут не один. Слева и справа от него длинной цепью с равными интервалами стояли люди. Здесь были только мужчины: зрелого возраста, молодые, пожилые и даже такие мальчишки, как он. Почти все были одеты в кольчуги и шлемы, у всех в руках были луки с наложенной на тетиву стрелой. Воины напряженно всматривались в даль черной пустыни за рекой. Стас тоже посмотрел туда, и ему показалось, что выжженная пустошь у горизонта клубится темной пылью.
Он опустил взгляд и ахнул: его левая рука тоже сжимала лук, а правая держала на нем длинную оперенную стрелу. Заметил Стас и то, что на нем была надета кольчуга, грубые холщовые штаны и сапоги — все в точности такое, как он видел в прошлом сне на помогшем ему встать парне. Стас прижал стрелу левой рукой, а правую поднял к голове. На ней тоже был металлический шлем. А вот из-под шлема… Стас провел ладонью от края шлема до плеч и скосил глаза. Из-под шлема, спадая на плечи, струились длинные, светлые, волнистые волосы. Совсем как у того парня. Да что там «у того»! «Тем парнем» и был сейчас Стас.
Подтверждением этой мысли стали слова кряжистого чернобородого мужика, стоявшего от него слева:
— Готовь стрелу, Слава, си бры уже близко.
Стас поспешно опустил руку и снова наложил стрелу на тетиву. Посмотрел за реку. Клубы черной пыли и впрямь заметно приблизились. Оттуда доносился шум — словно рокотал вдали водопад. Иногда слышались отдельные звуки, от которых зашевелились под шлемом волосы: они походили на вой, но не на человеческий и даже не на звериный — от этого вынимающего душу воя, хоть и был он еще очень далеким и негромким, хотелось заткнуть уши и вжаться в кирпич стены, самому стать камнем.
Словно в ответ на его мысли, по цепи пробежала команда:
— Достать затычки! Заткнуть уши! Стрелять после зримых сигналов!
Стас — или все-таки Слава? — снова перехватил стрелу левой рукой, а правой машинально полез за пазуху, где в холщовом мешочке лежали тряпичные, туго свернутые затычки. Вынул их, воткнул в уши и вновь изготовился к стрельбе, боковым зрением следя за сигнальщиками с длинными пиками, на остриях которых развевались алые флажки. Вот пика справа дрогнула, взметнулась ввысь и стала описывать вымпелом красные тревожные окружности.
Лучники слева и справа от Стаса подняли луки и натянули тетиву. Он поспешил сделать то же. Лук был очень тугим, тетива больно врезалась в пальцы. Стиснув зубы, Стас все-таки умудрялся держать ее натянутой. «Нет, это точно не я, — невольно подумал он. — Мне бы ни за что не удержать». Казалось, занемевшая рука сейчас отвалится. Еще бы мгновение-другое, и все, пальцы бы непременно разжались. Но как раз в этот миг алый флажок на пике замер и резко упал вперед. Даже через затычки Стас услышал мощный согласный аккорд, будто сотни рук разом ударили по струнам гитар. Густой рой стрел взвился над рекой. Где-то там была и его стрела; Стас даже не заметил, что уже ее выпустил — понял это лишь по тому, как облегченно заныла рука.
А в следующий момент ныла уже не рука, а нога — не облегченно, но очень привычно. Стас проснулся.

4.

На следующий день первыми к Стасу пришли родители. О привидении они больше не говорили и вели себя как обычно. Ну, почти. Разве что папа почти не шутил, да и мама больше хмурилась, чем улыбалась. Родители сказали, что Даша с Андроном заходили к ним еще вчера вечером, и учебники с тетрадями они им передали. Особых новостей ни у папы с мамой, ни у Стаса не было, так что ушли родители довольно быстро.
А вот потом… При виде следующих посетителей Стас испытал двойное удивление. Да что там удивление — настоящий шок! К нему в палату зашла Даша. Но не с Андроном, что и стало для Стаса первым шоком: он никогда прежде не видел Дашу отдельно от брата. Впечатление было примерно таким, как если бы в палату зашла половина человека, например, его доктора, и, допрыгав к его кровати на одной ноге, единственной рукой стала бы совершать с ним врачебные манипуляции.
Но даже небывалое «располовинивание» Андроида затмил собой второй гость. В первое-то мгновение Стас подумал, что это Андрон, тем более, что оба гостя были в одинаковых больничных халатах. Но уже во второе, открыв уже рот для приветствия, Стас захлопнул его, едва не прикусив язык. Во-первых, парень был на голову выше Андрона, а во-вторых… это был негр!..
В палате повисла тишина, которую разорвал грохот рухнувшей с табуретки шахматной доски и разлетевшихся по полу фигур. У Стасовых соседей были такие физиономии, что Стас наверняка залился бы сейчас хохотом, если бы и сам не находился в подобном ступоре.
Чернокожий парень привык, вероятно, к подобной реакции, поскольку ничуть не смутился, кивнул, сказал: «Здрасьте» и, усмехнувшись, обратился к Даше:
— У твоего друга, что, еще и челюсть вывихнута?
Сначала Стас не понял, о чем тот спрашивает у полу-Андроида, но почувствовал вдруг, что у него открыт рот. Он его быстро захлопнул, но удивление от этого меньше не стало.
— Ладно тебе, — одернула парня Даша, — не издевайся над больным, — и потянула его к Стасовой кровати.
— Знакомьтесь, — сказала девочка. — Это Стас, а это…
— Иван, — протянул негр черную, с белой ладонью руку.
Стас ее машинально пожал, подумав, что пора уже, наверное, просыпаться. В этом абсурдном сне не хватало еще только Андрона в боевой индейской раскраске верхом, например, на дельфине.
Впрочем, отсутствие брата объяснила Даша, как ни в чем ни бывало усаживаясь на стул:
— Нас втроем к тебе не пустили, Андрон в пропускнике остался. Привет тебе от него.
Чернокожий парень тоже уселся на стул и, закинув ногу за ногу, с ухмылкой стал разглядывать Стаса.
— Ну, что, камикадзе, как самочувствие? — спросил он.
— Почему камикадзе? — с трудом выдавил Стас сквозь пересохшее горло.
— А кто ты еще, если безоружным самосвал атакуешь?
— Какой самосвал? — сглотнул Стас, но слюны во рту не было. Умница Даша каким-то образом догадалась о Стасовой проблеме и налила ему в кружку минералки из стоявшей на тумбочке бутылки.
— На-ка, выпей, — заботливо сказала девочка, протягивая Стасу кружку, — а то ты, смотрю, на себя не похож.
Стас в три глотка осушил кружку. Теперь ему и впрямь стало легче. Во всяком случае, говорить. Да и сознание наконец смирилось с тем, что все происходящее не сон.
— Какой самосвал? — уже внятно повторил Стас. — Не было никакого самосвала. Всего-навсего автобус, да и то «микро». А ты, собственно, кто такой?
— Я-то? — обнажил белейшие зубы негр. — Я ведь уже сказал: Иван. Можно просто Ваня.
И тут в мозгу Стаса окончательно прояснилось. Он сразу вспомнил вчерашний разговор с Андроидом и рассказ о десятикласснике из четвертой школы.
— А-аа! — протянул он. — Так это ты из четвертой?
Даша обрадованно закивала. Иван вновь растянул в белозубой улыбке рот:
— Ага.
Стас присмотрелся к парню более внимательно. Его раздирало понятное любопытство, до этого он видел негров лишь на экране телевизора. Вообще-то, как он теперь заметил, Иван не был совсем уж черным. Его кожа цветом напоминала, скорее, молочный шоколад. Да и волосы, хоть и были черными и кучерявыми, не завивались жесткими колечками, как у «телевизионных» чернокожих. А вот губы были такими же, как у них, толстыми, и белки глаз так же резко контрастировали с темным цветом лица.
— Откуда ты к нам такой упал? — вырвался у Стаса бестактный вопрос.
Он спохватился и собрался уже извиняться, но Иван, похоже, ничуть не обиделся.
— Разумеется, с Сатурна, — ответил он. — Откуда ж еще?
— На Сатурне не может быть жизни, — сказал Стас. — Это газовый гигант.
— Ну, теперь-то, конечно, ее там нет, — кивнул парень, — я ведь тут. А вообще, я пошутил. Я не с самого Сатурна, я с Титана, его спутника. Там жизнь на аммиачной основе. Для нас вода, например, чистый яд. Не веришь?
Не дожидаясь ответа, Иван взял минералку и плеснул немного на дно кружки. Влил в себя одним глотком, задрожавшей рукой вернул кружку на тумбочку, а потом вцепился себе в горло и захрипел, жутко выкатив глаза. Все выглядело настолько натурально, что Стас чуть было не поверил этой пантомиме.
Но тут Даша бесцеремонно пихнула в бок «умирающему» локтем:
— Вань, хорош дурачиться! Это больница, а не цирк. — А Стасу пояснила: — Они с мамой из Твери приехали.
— А… папа? — вновь невольно вырвалось у Стаса.
Иван моментально стал серьезным.
— А вот это, друг, не твое дело. Договорились?
— Извини, — потупился Стас, чувствуя, что краснеет.
— Ты лучше спроси, кем был мой прадед, — подмигнул ему Иван и опять улыбнулся. У Стаса с души упал камень.
— А кем был твой прадед? — поспешно повторил он.
— Мой прадед, — завращал парень белками, — был могущественным зимбабвийским колдуном! Вообще-то не совсем колдуном, — вернул Иван глаза на законные орбиты. — Колдуны — они немного того, шизанутые как бы становятся, когда в них духи вселяются. Сами они в тот момент ничего не соображают. А мой прадед был ведуном. Ведуны, наоборот, делают все обдуманно, выполняя инструкции духов, и рассудок при этом не теряют.
— Иван тоже хочет стать колдуном, — фыркнула Даша.
— Ведуном! — поправил девочку Иван. — Да, хочу. И я уже тренируюсь понемногу, учусь. Вот школу закончу, поступлю в медицинский, а после окончания поеду в Зимбабве, буду у настоящих магов опыт перенимать. Может, даже когда-нибудь стану магом-жрецом, это высшая ступень иерархии. — Парень вновь завращал белками и скорчил жуткую рожу.
Упоминание о духах словно щелкнуло выключателем в мозгу у Стаса. Он сразу вспомнил о приведении и о том, что говорил вчера Андроид про Ивана. Опасаясь вновь сказать бестактность, Стас посмотрел на Дашу, словно прося у нее помощи, и осторожно спросил Ивана:
— А вот… ты что уже делать умеешь? Вот… духов ты можешь уже вызывать?
— До этой недели не мог, — усмехнулся Иван, сразу, впрочем, убрав с лица улыбку. — А два дня назад вызвал.
— С Титана? — не удержался от подколки Стас. Но Иван не только не обиделся, он вроде бы даже за шутку это высказывание не принял, потому что ответил:
— Не знаю, может и оттуда. Я не успел ничего у него узнать. Честно говоря, я просто струхнул маленько и прервал сеанс. Но дух был. Можешь не верить, но я его видел, как тебя сейчас.
Даша, закусив губу и выкатив глаза, закивала Стасу: дескать, да-да, он видел, об этом, мол, мы тебе вчера и говорили.
— Иван, — сказал Стас. — Допустим, я тебе верю. Даже скажу так: я тебе готов поверить. Но объясни тогда вот какую штуку: почему этого духа кроме тебя видела еще куча народу? Ведь они-то не учатся магии. Мои родители точно не учатся, а призрак этот тоже видели.
— Твои родители?.. — ахнула Даша, но Иван ее перебил:
— Я не знаю, почему. Возможно, в Кошкове граница с потусторонним миром стала тоньше. Тут ведь, говорят, и в прошлом году какая-то чертовщина творилась? Может, она и повлияла. А может, это просто случайность, так вот орбиты пересеклись.
— Какие орбиты? Чьи орбиты? — буркнул Стас. — Потустороннего мира и Кошкова? Тебе за нобелевкой ехать пора.
— Ага, съезжу, — показал белые зубы Иван, — чуть позже. Но ты меня, друг, не дослушал. Во-первых, я сделал предположение. Во-вторых, не это главное. Это, как говорится, только присказка, или, если по-научному, предпосылка. Но!.. — поднял Иван палец. — Главное — сам призрак. Если это вообще один и тот же призрак. Может, я прав, и граница действительна стала здесь тонкой, стали возникать разрывы — вот призраки сюда и поперли. А если проход небольшой, если возник или возникает на короткое время, то попало или попадает сюда одно-два привидения… Хотя, какая разница, да и… тьфу!.. совсем не то я хочу сказать. Запутал ты меня!
— Я тебя запутал? — возмутился Стас. Он даже сел, опершись спиной на подушку. — Ну ты даешь!..
— Правда, Вань, что-то не то ты говоришь, — нахмурилась Даша.
— Да у меня мысль все время выскальзывает, — смутился Иван. — Я только ее ухвачу, а она — фьють!..
— Это призрак твои мысли блокирует, — буркнул Стас. — Не хочет, чтобы ты его разоблачил.
— Между прочим, очень может быть, — даже не подумал удивиться Иван. — Но я его пока и не разоблачаю… О! — снова поднял он палец. — Я поймал то, что хотел сказать. Вот ты говоришь, его многие видят, этот призрак. Ладно, согласен. Но видят как? Случайно. А я как увидел? Сознательно! Я ведь его специально вызвал, целенаправленно! Вот в чем, друг, разница.
— Ага, — скривил губы Стас. — Ты специально вызвал именно этого призрака? И чей же он? Как звали его… э-э-э-э… материальную сущность — так это, вроде бы, называется?
Иван смутился еще больше. Даже опустил глаза. Может и покраснел, только по цвету его лица это было не определить.
— Ну-у… если откровенно… В общем, да, — посмотрел он на Стаса, — ты меня уел, друг. Я вызывал не этого духа. Не конкретно этого. Я опробовал обряд в принципе. Но ведь дух явился! Значит, мои заклинания подействовали. А имя его сущности…
— Ничего это не значит, — перебил его Стас. — Это просто совпадение. Если тебе вообще не показалось. Скорее всего, у тебя сработало самовнушение, как и у всех остальных колдунов срабатывает.
— Я не колдун! — вскочил Иван, но его тут же дернула за халат Даша:
— А ну-ка сядь, не колдун! — сверкнула она на него карими глазами. — А чего ты нам тогда заливал: «Святослав, Святослав! Ко мне приходил дух Святослав!..»
— Ну, да, — заморгал длинными ресницами юный ведун, — Святослав. Он успел сказать мне свое имя. То есть, не вслух, конечно, сказал, но я сумел прочесть, что его материальную сущность звали Святослав. А чем вызвано твое возмущение? Я ведь тебе не говорил, что вызывал  духа Святослава, я сказал, что Святослава вызвал .
— Ты демагог, — надула губки Даша. — Или как тех древнегреческих спорщиков называли, которых никто не мог переспорить? Софисты? Вот ты тоже такой.
— По-моему, я не очень похож на древнего грека, — попробовал перевести в шутку Дашино высказывание Иван. — И давайте не будем ссориться, а? Я вас не собираюсь обманывать, просто рассказываю, что было.
— Хорошо, — прищурилась Даша. — Тогда докажи и нам, и себе, что это не было случайностью. Теперь ты знаешь имя призрака, вот и вызови конкретно его.
— Прямо сейчас?..
— А что, слабо?
— Так ведь это не так просто делается! Нужно и внутренне настроиться, и амулеты подготовить, и все прочее. Тем более, я пока в присутствии посторонних не смогу, мне будет просто не сосредоточиться.
— Хорошо, тогда дома попробуй, а потом нам расскажешь. Мы тебе поверим на слово. Правда, Стас?
Девчонка и темнокожий парень обернулись к Стасу и только теперь заметили, что тот находится в некой прострации и, похоже, вовсе не слушает их.
— Эй! Ау! — потрясла его за плечо Даша. — Ты живой? Тебе что, плохо? Врача позвать?..
— Что?.. — заморгал Стас. — Врача?.. Нет, не надо… — Он перевел взгляд на Ивана: — Как, ты сказал, зовут призрака? Святослав? А как это будет… ну… уменьшительно?
— Не знаю, — пожал плечами Иван, — наверное, Слава. А что?
— Да нет, ничего, — снова задумался Стас, но вдруг встрепенулся, тряхнул головой и, обращаясь к Даше, перевел разговор на другую тему: — Ты мне учебники принесла?
— Да, вот они, — подняла с пола рюкзачок и достала из него книги с тетрадками Даша. — Вот тебе пока алгебра, геометрия, физика, химия и русский с английским. Это основное, на мелочи пока размениваться не будем. Вот тебе список тем, — протянула она густо исписанный листок, — которые мы уже без тебя прошли. — Начинай догонять. Если будет нужна помощь, обращайся. Насчет математики с физикой мы точно обещаем.
— А мы… то есть, я, — сказал Иван, — без проблем помогу с химией и русским. Ну, худо-бедно с английским еще.
— А ты… разве еще придешь? — пробормотал Стас. — Ты сможешь? — У него чуть было не сорвалось: «Ты захочешь?», но в последнюю секунду он успел заменить слово.
— А почему я не смогу?.. — Иван принялся хлопать себя по бедрам, ощупывать колени и голени. — Ноги, вроде, на месте.
Даша пихнула его в бок, и парень, ахнув, закашлялся, поняв, видимо, что ляпнул бестактность.
Но Стас и не думал обижаться на Ивана. Наоборот, он очень обрадовался, что этот весельчак, и вообще — классный и очень неглупый парень, который, к тому же, старше его на целых два года, вроде бы не прочь стать ему другом.
— Брось, все нормально, — подмигнул ему Стас. — У меня ноги тоже на месте. Просто одной пока чуть больше, чем надо. Но не меньше ведь!
— Ага, — выдал наконец свою коронную улыбку Иван и кивнул на стоявшие в углу костыли. — У тебя, вон, даже второй комплект есть.
И все трое дружно расхохотались.

5.

На костылях, кстати, Стас научился ходить уже прилично. Теперь ему не нужны были никакие помощники. И теперь, наконец-то, он мог обходиться без этой злосчастной «утки», которую просто терпеть не мог. Столько стыда и позора он за всю свою жизнь не испытывал, как с этой эмалированной жестянкой за последний месяц!
Неделя после знакомства с Иваном пронеслась для Стаса очень быстро, ведь теперь ему было чем заняться. Никогда прежде он бы и подумать не мог, что получит такое удовольствие от чтения учебников!
Даша сдержала слово: пару раз они с братом провели для Стаса уроки по алгебре и физике. Иван тоже показался разок — позанимался с ним химией. На пятницу наметили занятие по русскому, но в четверг вечером пришла сияющая мама и сообщила замечательную новость: она договорилась с доктором, что долечиваться Стас будет дома!
Стас, забыв про больную ногу, подпрыгнул на кровати.
— Дома?! Значит, с меня снимут гипс? Как же он мне надоел! Если бы ты знала, как под ним кожа чешется!
— Нет, сынок, гипс пока не снимут, — слегка остудила его ликование мама. — Но все равно ведь тебе дома будет лучше. Да и гипс не долго носить осталось. Доктор сказал, что если все пойдет по плану, то недельки через две его снимут, самое большее — через три. Вот, завтра тебя еще раз хорошенько осмотрят, и если никаких противопоказаний не будет, то после обеда мы тебя с папой заберем. Я специально на работе взяла отпуск, две недели, так что буду за тобой ухаживать.
— Да чего за мной ухаживать, — сказал Стас, хотя на самом деле обрадовался, что мама будет с ним целыми днями, — я уже все сам могу делать.
— Ну, обед ведь ты не сваришь, — улыбнулась мама.
— Надо будет, сварю.
— Щи из топора.
— Да хоть из костыля!
Мама и сын засмеялись. Впервые после аварии они были по-настоящему счастливы.

Ночью Стас долго не мог заснуть. А когда все-таки сон взял свое, ему в очередной раз приснился похожий на Кошково город. На сей раз сновидение было совсем коротким и началось почти с того момента, на котором он проснулся прошлый раз. Стас, то есть, Слава, по-прежнему стоял на крепостной стене. Правда, цепь лучников на ней заметно поредела. Быстро мотнув головой влево и вправо, он успел заметить, что многие его боевые товарищи лежат в красной кирпичной пыли. Но красной она была не только из-за цвета кирпича, более яркий, насыщенный алым цвет ей придавала кровь. Кое-кто из упавших еще шевелился, но большинство лежало неподвижно. «Скоро и я тут лягу», — как что-то само собой разумеющееся пронеслось в голове.
Слава-Стас отвел взгляд от павших и вновь устремил его на врагов. Те уже были совсем близко, теперь он хорошо мог их рассмотреть. И если для Славы это было хоть и омерзительным, но знакомым зрелищем, то Стасова часть сознания буквально оцепенела от ужаса и отвращения. Стас до этого мгновения полагал, что враги, хоть и жестокие, но все равно люди — пусть чужие, иначе одетые, по-другому выглядевшие. Но перед ним были… злобные монстры из компьютерной игры! Даже еще отвратительней, потому что были настоящими, живыми. Впрочем, живыми — не наверняка. Нет, они шевелились, двигались, и даже более чем активно, так что в этом смысле живости в них было хоть отбавляй. А вот что касается их принадлежности к миру живых, тут Стаса одолели большие сомнения. У вражеских воинов была серая, лоснящаяся кожа, лысые головы с многочисленными шипастыми наростами, длинные, когтистые передние лапы — руками их не поворачивался назвать язык, — мощные, как у тиранозавра, задние и мясистый, словно у кенгуру, хвост. Все это полчище нечисти было без доспехов и вообще без какой бы то ни было одежды, но самое странное — все до единого монстры были безоружными. Поначалу Стас удивился, но будучи одновременно и Славой, он уже знал, что си брам не нужно оружие, они прекрасно обходились без него, убивая неведомой силой.
Вот и чернобородый, стоявший слева от него мужчина схватился вдруг за грудь, а из-под его пальцев ритмичными толчками стали бить алые струи. Мужчина медленно осел на колени и неловко завалился набок. Несмотря на затычки в ушах, Стас все сильнее ощущал идущий со стороны врага вой. Он его слышал не только ушами, а будто всем телом. Казалось, еще немного, и грудь его лопнет от этого жуткого воя. Но пока этого не случилось, он должен был сделать то, ради чего и стоял на этой стене. Слава-Стас достал из колчана последнюю стрелу, негнущейся от боли и усталости рукой натянул тетиву и выстрелил в копошащуюся уже под самой стеной мерзкую серую массу. А уже в следующее мгновение он почувствовал сильнейший толчок в грудь. Нет, это был не звук, что-то совсем другое. Но что именно, ему не дано было понять — черная заречная земля встала вдруг дыбом и пристукнула его беззвучным хлопком.

Стас распахнул глаза, но еще какое-то время продолжал ощущать себя поверженным воином. Он крепко зажмурился и потряс головой. Наваждение спало. А когда он снова открыл глаза, увидел мелькнувший по стене отблеск, словно от фар проехавшей под окнами машины. Сначала Стас так и подумал, но тут же одернул себя: какая машина, окна палаты выходят на больничный сквер!
В животе стало неприятно холодно, язык превратился в комок ваты. Стас впился глазами в стену, хотя больше всего на свете ему хотелось закрыть их и забраться с головой под одеяло. Нет, так будет еще страшнее! Лучше поскорей увидеть то, что так боишься увидеть, чем трястись, ожидая его. И Стас, чувствуя, как холод из живота стремительно ползет по всему телу, вздыбливая волоски на коже, просипел, еле ворочая непослушным языком:
— Слава!.. Эй… Святослав!..
Отблеск тусклого света вновь осветил стену. Но нет, это был вовсе не отблеск! И уж он точно не шел из-за окна. Это был тусклый туманный сгусток, очертаниями напоминающий невысокую человеческую фигуру. Пару мгновений он дрожал, словно пламя свечи, возле стены, а потом вдруг стремительно двинулся к Стасу.
— А-а-ааа!!! — истошно завопил тот, нашаривая рукой костыль. Но до костыля он так и не дотянулся, зато свалился с кровати, грохнув по полу гипсом.
С двух других коек повскакивали соседи. Один, выставив загипсованную ногу, запрыгал к Стасу, другой, дотянувшись костылем до выключателя, зажег свет и тоже захромал к нему на помощь.
Стаса подняли и уложили на кровать.
— Ты чего? — закрутил у виска тот, что вскочил первый. — Рехнулся на радостях?
— Так тебя не домой выпишут, — сказал второй, — а в другую больничку запишут.
Стас как раз собирался сказать мужикам, что увидел привидение, но после такого замечания делать это поостерегся. Еще и правда в психушку отправят! Хоть его соседи и сами, вроде, в призрака верили, но лучше не рисковать.
— Мне кошмар приснился, — буркнул он.
— Кошмар!.. — проворчал один из соседей. — Это ты нам кошмар устроил. Теперь и не заснуть.
— Извините, я не хотел.
— Извините!.. Ишь!.. Меня чуть кондратий не хватил.
— Да ладно тебе, Петь, — примиряюще сказал второй сосед. — Он ведь не нарочно. Завтра, тем более, его все равно выпишут.
— Если выпишут, — продолжал бурчать первый. — Ногу-то небось потревожил, когда брякнулся? Болит?
Стас прислушался к ощущениям, пошевелил торчащими из-под гипса пальцами. Нога чуть-чуть ныла, но не сильно.
— Не, не очень, — сказал он и, спохватившись, испуганно затараторил: — Вы только доктору не говорите, ладно? А то он меня точно не выпишет, назначит какое-нибудь дополнительное обследование… Не надо, пожалуйста, ладно?
— Да ладно, ладно, — пробурчал все тот же первый. — Что мы, враги себе? А то и впрямь оставят тебя, будешь нам тут ночные концерты закатывать. — Он повернулся и на одной ноге запрыгал к себе.
— Ты смотри, не хорохорься, — не торопился уходить второй. — Если нога болит, не скрывай. Лучше сейчас лишнюю неделю-другую потерпеть, чем потом всю жизнь с хромой ногой мучиться.
— Не, она правда не болит, — сказал Стас. — Сначала немножко заныла, но теперь уже прошла.
— Смотри, — повторил сосед, подхватил костыли и пошел к своей кровати.
Свет снова погасили. Но уснуть Стас не мог почти до самого рассвета. И вовсе не из-за ноги, она и на самом деле перестала болеть. Ему не давало заснуть недавнее видение. При -видение. То, что это был именно призрак, Стас больше не сомневался. И то, что это был дух того парня из сна, он был тоже почти что уверен. Наверное, привидение каким-то образом могло проникать в сны, чтобы рассказать о себе. Только интересно, оно могло попасть в чей угодно сон, или только в его? Надо будет спросить у мамы с папой, не снилось ли им что-то подобное. Или лучше не спрашивать? А может… Стас вдруг почувствовал, как опять холодеет живот и немеет язык. А может, неспроста этот Слава снился именно ему? Ведь они в первом сне были очень похожи. Да и в двух других, когда он чувствовал себя и самим собой, и юным воином, они и на самом деле были будто одним человеком! Даже имена у них похожи: Станислав и Святослав. «Вдруг это мой предок?» — подумал Стас. Но тут ему пришла новая мысль, еще более невероятная. Стас понял, что его предком Святослав быть не мог. Хотя бы потому, что город в его сне был очень похож на Кошково, а река до последнего изгиба тоже напоминала их реку — Кошку. Но Кошково, это Стас хорошо знал, основали в начале семнадцатого века, до той поры тут была лишь пара деревенек. Уж точно никакими крепостными стенами здесь и не пахло. В любом случае, хоть какие-то куски от такой длинной стены сохранились бы до наших времен. И потом, в какие, скажите на милость, времена русичи бились с нечистью? Не в сказках, не в былинах, а на самом деле? Не было таких времен в истории — ни в новой, ни в средневековой, ни в древней. В нашей  истории, поправил себя Стас, и ему опять стало жутко. Так откуда же тогда свалился этот Святослав? Может, и впрямь с Титана какого-нибудь? Но ведь там тем более не могло быть никаких русских воинов, защищавших от монстров Кошково!
Стас от досады скрипнул зубами. Ну зачем он заорал, чего он так испугался? Может, призрак все бы ему и объяснил. Ведь не съел бы тот его, в самом-то деле! Он же бестелесный.
Впрочем, вздохнув, признался себе Стас: бестелесность-то как раз и пугает в первую очередь, слишком уж это непривычно и жутко.
Как раз после этого самопризнания он наконец и уснул.

6.

На следующий день Стас еле дождался обхода, а когда доктор наконец пришел, очень разнервничался: а ну как тот останется недоволен его состоянием? Еще это дурацкое ночное падение! Вдруг он все-таки повредил ногу?.. Хоть бы соседи про это доктору не сказали!
— Ты чего такой дерганый сегодня? — не ускользнуло Стасово волнение от хирурга. — Хорошо себя чувствуешь?
— Хорошо, — сглотнул Стас.
— Нога болит?
— Нет.
Доктор возился на сей раз дольше обычного. Настроение Стаса катастрофически падало. Он уже почти убедил себя, что никуда его сегодня не отпустят. И когда услышал: «В следующую пятницу придешь в детскую поликлинику, в хирургический кабинет», не сразу понял смысл сказанного. Лишь когда доктор пересел к соседской кровати, до Стаса наконец дошло: если нужно идти в поликлинику, значит он будет не в больнице. То есть… его выписали!
От радости с ним произошла странная реакция: он обессиленно уронил голову на подушку и почувствовал, как по щекам текут слезы. Домой… Скоро он поедет домой. Как же сильно он соскучился по дому!
Теперь Стас никак не мог дождаться обеда. Мама сказала, что они с папой заберут его после него. Ну почему после? Лучше бы до, лучше бы прямо сейчас! Конечно, мама объясняла, да Стас и сам догадывался, что для выписки следует подготовить нужные документы, а пока обход не закончится, доктор не сможет ими заняться. И все равно Стасу казалось это несправедливым: из-за каких-то бумажек страдает живой человек!

Как ни долго тянулись эти три часа ожидания — Стасу показалось, что прошли все тридцать! — закончились и они. В палату влетела счастливая мама и бросилась обнимать Стаса. Следом, с тюком одежды в руках, вошел папа.
— Одевайся, сыночек, — заворковала мама, — одевайся скорее и поедем домой!
— Ну… ты отвернись, — засмущался Стас, расстегнув наполовину больничную пижаму.
— Да я не смотрю, не смотрю, — села вполоборота к нему мама.
— Ты совсем отвернись, — сказал Стас, и лишь когда мама развернула стул, снял пижаму и натянул родную, вкусно пахнущую утюгом рубашку.
А вот с брюками вышла проблема. Гипс ни в какую не хотел пролазить в штанину. Папа, наблюдавший за потугами сына, задумчиво хмыкнул:
— Марина, штаны-то нам не надеть.
Мама обернулась. Стас собрался было запротестовать, но стерпел, без помощи ему и впрямь было не обойтись. Впрочем, и мама ничем тут помочь не смогла.
«Ну, вот, — чуть не заплакал Стас, — не в трусах же мне домой ехать, даже в кальсонах нельзя, они же больничные!..»
Но мама все-таки нашла выход.
— Давай-ка я тебе аккуратно распорю по шву штанину. Все равно тебе надо будет в чем-то в поликлинику ездить. А когда гипс снимут, я ее снова на машинке прострочу.
Мама достала из косметички маленькие ножницы и быстро проделала задуманное. Дальнейшее одевание не доставило Стасу проблем. К счастью, папа еще дома догадался сделать из своего старого тапка некое подобие сандалии с тесемками, так что и загипсованную ногу удалось обуть.
К машине Стас спустился сам, не позволив родителям себе помогать. С костылями он уже и впрямь управлялся лихо. А когда папа вырулил из больничных ворот и опостылевшие бледно-желтые корпуса исчезли из виду, Стас почувствовал такое облегчение, что готов был выпрыгнуть из машины и бежать впереди нее. Впрочем, этот внезапный порыв ему кое о чем напомнил. Стас повернулся к маме и очень серьезно произнес:
— Я никогда больше и близко не подойду к дороге, если там не будет перехода!
— Никогда не говори «никогда», — хмыкнул папа.
— А вот скажу, — мотнул головой Стас. — Насчет этого точно скажу. Урок не прошел для меня даром.
Папа не выдержал и засмеялся, но быстро прервал смех, кашлянул и тоже очень серьезно сказал:
— Хорошо, если так.
— Да, сыночек, ты уж… — вздохнула мама.
— Я же сказал! — нахмурился Стас. — Ни-ког-да.

Зайдя домой, Стас не сразу признал родную квартиру. Так с ним бывало и раньше — после отпуска, например. Вроде бы все такое же, как было, каким не раз вспоминалось, а все равно воспринималось чуть иначе, будто бы внове.
«А ведь я мог сюда и вовсе никогда не вернуться», — мелькнула страшная мысль, но Стас быстро ее отогнал, и она не успела омрачить его приподнятое настроение.
В прихожую степенно вплыла Вилка. Остановилась, задрала к Стасу голову и тихонько мявкнула, будто поздоровалась. А потом подошла и не потерлась даже, а словно боднула загипсованную ногу: я предупреждала, дескать. Стас неуклюже наклонился и погладил кошку.
Вдоволь набродившись по комнатам, вдыхая их родной, не идущий ни в какое сравнение с больничным, запах, Стас опустился в гостиной на диван и вытянул гудящие с непривычки ноги. Удивительно, но Вилка, не выказывавшая ему раньше нежных чувств, вспрыгнула на диван и улеглась на коленях у Стаса. Тот стал ее машинально поглаживать, ощущая внутри себя добрую теплоту.
— А я думал, ты сразу к компьютеру поскачешь, — улыбнулся папа. Они, обнявшись, стояли с мамой напротив и тоже не скрывали радости.
— Эх, — вздохнул Стас, — я тоже так думал. Но не в компьютере, оказывается, счастье.
Родители засмеялись.
— Ты прямо как Малыш из «Карлсона» заговорил, — отсмеявшись, сказал папа. — Тот, правда, насчет пирогов так высказывался.
— Кстати! — всплеснула руками мама. — Я же пирогов напекла! Пойдемте скорее праздновать!
Пироги были ужасно вкусные. И с творогом, и с ягодами, и с капустой. Стас все ел и ел, и никак не мог остановиться. То ли так истосковался по домашней выпечке, то ли у него от радости, на нервной почве, случился приступ обжорства. Из-за стола, в конце концов, он выполз с трудом. И потому, что не прочь был заглотить еще пирожок-другой, и потому еще, что двигаться стало тяжело в принципе.
— Спасибо, — отдуваясь, сказал Стас и застучал костылями к дивану.
— Может, пойдешь к себе, полежишь? — вышла в гостиную мама.
— Не, я уже належался, — провел ребром ладони по горлу Стас. — Во как! Да мне и скучно там будет, я на вас еще не насмотрелся.
Папа, который тоже был уже здесь, мягко, очень по-доброму улыбнулся. Мама так и вовсе промокнула глаза краем фартука.
— Ну, хоть телевизор включи, — сказал папа.
— Да ну его, — отмахнулся Стас. — Я от него отвык, даже не тянет теперь.
— Вообще-то, разумно, — кивнул папа. — С учетом, что там в последнее время показывают.
И тут у Стаса в голове щелкнуло: он вспомнил, что в недавних снах «показывали» ему. И кто, или что показался ему сегодня ночью… Ему так неудержимо захотелось поделиться всем этим, что он почти решился рассказать все папе с мамой и даже набрал уже в грудь воздуха. Но тут его глаза поймали счастливые взгляды родителей, и Стас понял, что не может, не имеет права портить им праздник. А то, что настроение у обоих после его рассказа испортится, он был уверен. Другое дело, если бы рассказать все Андроиду с Иваном…
Стас хлопнул себя по лбу и, забыв про гипс, вскочил с дивана. Не удержавшись, опять на него плюхнулся и завопил:
— Ребята! Я же совсем забыл про ребят! Они потащатся в больницу, а меня там нет. Дайте мне скорее телефон!
— Только ты их сегодня к себе не зови, ладно? — протянула мама трубку. — Мы еще с тобой поговорить хотим, долго-долго, ведь мы так соскучились!
Вообще-то Стас как раз и собирался пригласить друзей именно сейчас. Но ему не хотелось обижать родителей. И мама была, конечно же, права. Он и сам был не прочь поговорить еще с ней и с папой.
— Пусть завтра приходят, — добавила мама, когда Стас набирал номер. — Как раз будет суббота, уроков делать не надо, вот и пообщаетесь вволю.
Так Стас и сделал. Он поделился радостью с Андроном — тот первым взял трубку, — повторил эту новость Даше — она почти сразу выхватила телефон у брата, — попросил их отзвониться Ивану, поскольку не знал его номера, и пригласил всех троих на завтра к себе.
Потом они и впрямь очень долго разговаривали с мамой и папой, но про сны и про призрака Стас им так и не стал говорить. Потом был ужин с его любимыми котлетами и с остатками пирогов. Затем Стас поиграл все же на компьютере, но совсем недолго — нога от непривычной нагрузки сильно устала и стала довольно чувствительно ныть. Поэтому сначала Стас полежал немного на диване в гостиной, где они вместе с родителями все-таки посмотрели какую-то чушь по телику, а вскоре Стас, позевывая, сказал, что пойдет спать.
— А можно Вилка поспит сегодня со мной? — попросил он вдруг маму. Мысль о кошке пришла к нему неожиданно. Просто, говоря откровенно, Стасу было слегка неуютно оставаться ночью в комнате одному. Все-таки в больнице он от этого отвык. К тому же, призрак, по словам родителей, появился именно в его комнате… Конечно, от Вилки невелика защита, но все-таки живое существо рядом. Да и привидение тогда первой почувствовала именно кошка. Так что…
— Конечно, можно, — сказала мама и улыбнулась: — Если она сама захочет.
Вилка захотела. Вспрыгнула на кровать и улеглась у Стаса в ногах.
Стас заснул сразу. Никаких битв ему в эту ночь не снилось. Призрак к нему тоже не наведался.

7.

Проснувшись утром, Стас не сразу понял, где он находится. Обои вместо крашеных стен, вкусный запах кофе вместо запаха лекарств и хлорки… Но уже в следующее мгновение он все вспомнил и торопливо сполз с кровати, нашаривая под нею костыли.
— Проснулся? — улыбнулась из кухни мама, когда Стас шел в ванную. — Вовремя. Я как раз кофе сварила. Пока умываешься, глазунью поджарю. Тебе с колбасой?
— Да! С колбасой! — обрадовался Стас. Какими бы изысканными кушаньями ни пыталась кормить его мама, все равно самым любимым блюдом оставалась для него яичница с колбасой. Ну, еще котлеты. Или жареные грибы с картошкой…
Стас проглотил слюну и поскорей отправился в ванную — аппетит у него разыгрался не на шутку.
После завтрака он не утерпел и позвонил Андроиду.
— Ну, вы идете? — забыв даже поздороваться, спросил он, когда на том конце сняли трубку.
— Куда? — прозвучал в ответ удивленный женский голос.
— Ой, Тамара Павловна, — сконфузился Стас, — извините. Здравствуйте! Позовите, пожалуйста, Андрона. Или Дашу.
— Это ты, Стас?
— Да, я.
— А Даша с Андроном к тебе побежали. Минут двадцать назад. Должны бы уже дойти…
— Наверное, за Иваном зашли, — сказал Стас, и в тот же миг в прихожей прозвенел звонок. — О! Пришли, — заторопился он. — До свидания, Тамара Павловна.
— До свидания. Постой!.. Как твоя нога?
— Хорошо, — юлой завертелся Стас, — до свидания!
Опасаясь услышать новые вопросы, он поскорей нажал кнопку отбоя, подхватил костыли и захромал в прихожую. Там и впрямь раздевалась-разувалась долгожданная троица: Даша с Андроном и Иван.
Мама, впервые увидевшая Ивана, от неожиданности вздрогнула и отозвала Стаса на кухню.
— А кто этот темнокожий парень? — спросила она. Папа, жующий бутерброд, едва не подавился. Он тоже был не в курсе, каков из себя новый друг сына.
— Иван, — улыбнулся над родительской реакцией Стас. — Я ведь вам рассказывал.
— Ты не говорил, что он… — начала мама, но Стас ее перебил:
— А что, это так важно?
— Нет, но… Как же вы понимаете друг друга? Он ведь, наверное, по-русски плохо говорит?
— Он говорит так, что заслушаешься. И почему ему не говорить, если он русский?
— В каком смысле? — отложил надкушенный бутерброд папа.
— В прямом. Он родился в России, его мама русская. Кто же он еще?
— А папа? — спросила мама.
— Не знаю, — пожал плечами Стас. — И не вздумайте у него спрашивать! Он эту тему не любит.
— Ладно, не волнуйся, — потрепала его мама по макушке. — У нас пока головы есть на плечах. Беги, ребята уже заждались.
И Стас «побежал». Даша с Андроном уже зашли в его комнату. Иван топтался в прихожей.
— На, — протянул он Стасу прозрачную круглую коробку. — Передай маме торт.
— Пошли, сам отдашь. Заодно и познакомлю вас.
Стас вернулся на кухню. Следом, держа на вытянутых руках торт, зашел Иван.
— Вот, мама, папа, — сказал Стас. — Знакомьтесь, это мой друг Иван.
— Очень приятно, — ответила мама. — Меня зовут Марина Владимировна, а это мой муж, Ан…
— Марина, у меня есть язык, — улыбнулся папа, поднимаясь с табурета. — Андрей Викторович, — протянул он руку Ивану.
Иван кивнул, не зная, что ему делать с тортом. Стас забрал у него коробку и сунул маме. Папа с Иваном пожали руки. Мама разглядывала прозрачную упаковку.
— А что это? — спросила она.
— В магазине убеждали, что торт, — сказал Иван. — Заверяли, что очень вкусный. Это вам.
— Ой, спасибо, Ваня! — расцвела мама. — Но только есть его будем все вместе. Вот наговоритесь, и будем пить чай.
— А можно мне сейчас кусочек? — сглотнул слюну папа. — А то мне в гараж бежать, когда вернусь — вряд ли мне что останется.
— Конечно, — кивнул Иван. — Вы кушайте с Мариной Владимировной, сколько хотите. Нам можете совсем по чуть-чуть оставить.
— Нет, это я Андрею чуть-чуть отрежу, а остальное мы с вами съедим вместе. А если ты в своем гараже поторопишься, — посмотрела она на папу, — то, возможно, успеешь и на вторую порцию, хотя этого я тебе не гарантирую.
Друзья повернулись, чтобы выйти из кухни, но мама остановила Ивана вопросом:
— Иван, Стас говорил, что ты в Кошкове недавно. А до этого вы где жили?
— В Твери.
— Ты там и родился?
— Да, там.
— А кто твои родители?
Стас вытаращил глаза, корча маме предостерегающие рожи.
— Моя мама программист. В основном, работает с базами данных. Бухгалтерия, кадры и все такое прочее.
— А папа? — несмотря на Стасовы ужимки, спросила мама.
— К сожалению, по этому вопросу я могу поделиться с вами лишь своими домыслами, — чуть дрогнувшим голосом ответил Иван. — Но вам ведь это не нужно, правда?
— Конечно, нет, — покраснела мама. — Ой, заболтала я вас, бегите к ребятам, вам ведь тоже поговорить хочется.
Стас проводил Ивана в свою комнату и, стуча костылями, вернулся на кухню.
— Мама! — зашипел он с порога. — Я же просил!
— А что я сделала? — взмахнула руками мама. Видно было, что она и сама переживает за свою оплошность, но виниться и не думала. — Я ведь должна была поинтересоваться, из какой семьи твой новый друг.
— Но я же тебя предупреждал!..
— А я забыла. Ничего ведь страшного не случилось! А Иван мне понравился, и даже на столь щекотливый вопрос ответил вполне достойно.
— Кстати, да, — подал голос папа, который тоже явно чувствовал себя не в своей тарелке, — парень хороший. По крайней мере, на первый взгляд. Ладно, я побегу. Вы тут не ссорьтесь!
— Если мама не станет выпытывать у Ивана о его бабушках и дедушках, — буркнул Стас.
— Ладно тебе, — потрепала его по голове мама. — Не стану, не дуйся только. Иди к ребятам.

Друзья разговаривали долго. Болтали обо всем на свете, и все никак не могли наговориться. Казалось бы, и так через день-два виделись, а все равно — такое ощущение было, что Стас вернулся из долгого путешествия.
Говорили обо всем, кроме призрака. Почему-то эту тему, не сговариваясь, все аккуратно обходили. Это тоже было странным, ведь в больнице ее поднимали не раз. И, самое обидное, что Стасу как раз об этом и хотелось в первую очередь поделиться с ребятами. Но первым он почему-то начинать не решался, все ждал, чтобы кто-нибудь вспомнил о привидении, а он бы продолжил. Как бы невзначай, заодно, слово за слово.
Выручила Вилка. Как всегда степенно и важно она зашла в комнату, остановилась, высокомерно окинула взором сидящих на ковре Андрона и Дашу, смерила взглядом примостившегося в компьютерном кресле Ивана, мяукнула сидевшему на кровати Стасу.
— Это и есть та самая Вилка, что почуяла призрак? — спросил Иван.
— Ага, — обрадовался долгожданной теме Стас. — Это она, наша Виолетта. Кстати, привидение было именно в этой комнате.
— Ой, — поджала ноги Даша. — А сейчас его тут нет?
— Вилка же спокойна, значит, нет, — сказал Стас. — Зато я сам его позапрошлой ночью видел.
— Но ты же позапрошлой ночью был еще в больнице, — задумчиво заморгал Андрон.
— А я его в больнице и видел, — кивнул Стас, и неторопливо, в деталях, стал рассказывать ребятам о своей встрече с неведомым, а заодно сообщил и о загадочных снах, и поделился своими соображениями по этому поводу.
Завязалось горячее обсуждение. Видно было, что вопрос интересовал всех, и, наверное, каждый ждал, когда об этом зайдет разговор, а когда тот начался, всех будто прорвало.
Сначала шумели спонтанно, перебивая друг друга и повторяя на разные лады уже известные факты. А потом Андрон вдруг выдал:
— А что, если это твоя душа?
— Как это моя? — заморгал Стас. — А я, что, по-твоему, зомби? И с чего это вдруг она от меня отделилась?
— А с того, — подхватила идею брата Даша. — Ведь ты же… ну… — замялась девчонка и проговорила совсем еле слышно: — Ты же ненадолго умер… как бы…
— Ага, — подбадривая подругу, улыбнулся Стас и повторил то, что подслушал от родителей, а потом узнал и от доктора: — Я перенес клиническую смерть.
— Вот! — поднял палец Андрон. — В тот самый момент твоя душа и отделилась от тела, а потом не успела вернуться.
— И что я, по-твоему, сейчас без души? — собрался обидеться Стас.
— Нет-нет, — замотала головой Даша, — все не так! Без души ты бы не смог жить. И вернуться она успела. Но она, как бы это сказать, научилась выходить из твоего тела, ей это понравилось, вот она и повадилась изредка гулять. Например, когда ты спишь. Ведь и призрака видят в основном вечером, утром или ночью.
— Просто потому что днем слишком светло, чтобы его увидеть, — подал голос молчавший до поры Иван. — Нет, это душа не Стаса. Я ведь говорил, что ее… хозяина зовут Святослав. И Стас своими снами это подтвердил. Эти сны ему не зря снились.
— Но там же все неправда! — воскликнул Андрон. — И Кошкова в те времена не было, и монстров таких не бывает!
— В нашем  мире не бывает, — подчеркнул голосом «в нашем» Иван.
— А в каком тогда? — заинтересованно спросил Стас, который и сам много думал об этом. — В загробном, что ли?
— В параллельном, — обыденным, почти скучающим тоном сказал Иван. — Существует теория, и многие ученые с ней, кстати, согласны, что в иных измерениях, буквально у нас под боком, существует множество миров, подобных нашему. Вот и представьте, что где-то тоже есть Земля, есть Россия, ну, пусть даже Русь, есть Кошково, только там ход истории пошел по-другому. Возможно, как раз из-за этих тварей, которых нет у нас. И там тоже живет Стас, только зовут его чуть по-другому, хоть и похоже. Может, параллельные миры имеют между собой некоторые точки пересечения, или они периодически появляются и исчезают. Вот и…
— Что «вот»? — вскочила на ноги Даша. — Я еще понимаю, если бы сам этот Слава к нам попал, тогда в твою теорию это укладывается. Но попал-то к нам призрак! При чем тут тогда параллельные миры?
— Кажется я понял, — пробормотал Стас, чувствуя, как опять холодеет внутри живота. — Я ведь говорил, что в последнем сне меня… то есть, Славу, будто бы убили… Так вот, а что если и впрямь убили? То есть, тяжело ранили, и у него тоже наступила клиническая смерть. И случилось это как раз в тот момент, когда здесь меня сбила машина. Наши души… как это называется?.. вознеслись. А потом нас обоих откачали. Души полетели назад к телам, но вот тут-то у наших миров и произошло это пересечение, о котором говорил Иван. Может, совсем-совсем короткое, но душа Святослава успела залететь к нам по ошибке. Но миры опять разъединились, и вернуться к себе она уже не смогла. И не может. Вот и слоняется тут у нас…
— А ведь правда, — прижала к пылающим щекам ладони Даша. — Так оно и есть!.. Как же там Святослав без души? Он умер?..
— Я думаю, если бы умер, — очень серьезно сказал Иван, — то душа бы опять, как сказал Стас, вознеслась. Ведь в первый раз они со Стасовой душой попали в одно место. Наверное, загробный мир един для всех миров. Или только для всех Земель. А раз душа покуда здесь, значит, Святослав еще жив, но находится, например, в коме.
— Так надо же что-то делать! — затрясла кулачками Даша. — Надо ему помочь! Чего мы сидим?!
— А что мы можем сделать? — насупился Стас, которому тоже стало очень жаль Славу. Как-никак, это был почти он сам. К тому же, он даже был им какое-то время. — И потом, я видел его позапрошлой ночью, а этой мне даже сон не приснился. Может, душа нашла переход в свой мир?
— Или вознеслась, — почти неслышно прошептал Андрон, но его услышали все.

8.

Судьба гипотетического Славы взволновала ребят. И, хоть это была всего лишь гипотеза, в нее поверили все. Оставалось каким-то образом найти привидение — если оно еще находилось в этом мире, — и каким-то образом с ним побеседовать.
— Иван, — пришла вдруг Стасу в голову мысль, — может, ты еще раз попробуешь его вызвать? Расспросишь обо всем подробно…
— Расспросишь! — фыркнул Иван. — Ну ты, друг, сказанул! Это ж тебе не сосед по парте, с которым можно поболтать о том, о сем во время урока. Призраки не особо разговорчивы. Да им и нечем говорить — у них ни рта нет, ни связок, ни горла, ни легких.
— Я его слышал… — прошептал Стас, вспомнив тихое всхлипывание в ночь, когда он впервые очнулся. — Он плакал. — И Стас поведал друзьям, когда и как это было.
— Не обижайся, друг, — сказал на это Иван, — но ты сам говоришь, что тогда только вышел из комы. Да и снотворным наверняка был обколот, болеутоляющими всякими. Впрочем, вполне вероятно, что ты в тот момент частично находился еще там, в так называемом тонком мире, поэтому и впрямь мог что-то слышать. В любом случае, тот раз  — не показателен.
— Но ведь он и тебе сказал в прошлый раз свое имя! — вскинулась Даша.
— Не сказал, — мотнул головой Иван. — И я вам это уже объяснял! Я прочитал  его имя из его… даже не знаю, как назвать… мыслесферы, что ли… Мне трудно пока в этом разобраться, я ведь не профессионал, действую, в основном, методом проб и ошибок. Я даже не знаю, смог ли я прочесть его имя потому, что получил доступ к его мыслям, или потому, что он сам захотел мне его сообщить.
— Мы где-то слышали, — задумчиво сказал Андрон, — что медиумы, когда хотят побеседовать с духом, временно подсаживают его в чье-нибудь тело. Это правда?
— Думаю, да. Я читал про это. Даже теоретически знаю, как это делается. Но, как вы понимаете, испытать метод на практике мне не доводилось.
— Так давай и испытаем заодно! — подпрыгнул на кровати Стас. — Вызови духа и подсади его, скажем… в меня. Тем более, мы уже были с ним вместе в одном теле.
— Какой ты шустрый, друг, — нахмурился Иван. — Вызови!.. Подсади!.. Это ж тебе не интернет: кликнул по ссылке — попал, куда надо. Во-первых, вызвать его при вас у меня вряд ли получится; я уже говорил, что мне нужно хорошо сосредоточиться. А во-вторых, даже если я его и вызову, то не стану ни в кого из вас подсаживать. И вообще в кого-либо из людей. Я не знаю, чем это может кончиться. У меня еще нет опыта.
— А если… не в людей?.. — пробормотал вдруг, задумавшись, Стас.
— А в кого же еще? — показал белоснежные зубы Иван и кивнул на Вилку: — В кошку, что ли?
— Хотя бы, — серьезно посмотрел на него Стас. — Сможешь?
Иван даже поднялся.
— Ну, друг!.. Ну, ты даешь!.. — развел он руками. Но, подумав немного, вновь опустился в кресло и негромко сказал: — А почему бы и нет? Только, я думаю, одной кошки для него будет маловато. Я не уверен, но мне кажется, что вес и объем тела должны быть примерно такими же, как у хозяина души.
— Ну, я примерно килограммов сорок пять вешу, — сказал Стас, который и впрямь был довольно худеньким и не сильно высоким. — Так что же теперь — призрак в рысь какую-нибудь подсаживать? Где мы ее возьмем, во-первых, и не загрызет ли она нас, во-вторых?
— Зачем в рысь? — прищурился Иван. — Можно все-таки в кошку попробовать. Только не в одну, а… Сколько твоя Вилка весит?
— Я ее, вообще-то, не взвешивал… — начал Стас, но его перебила Даша:
— Да погодите вы кошек взвешивать и рысей ловить! Что это нам даст? Ни кошки, ни рыси разговаривать все равно не умеют.
— Говорить-то будет Святослав, — поправил ее Стас.
— Но у кошачьих нет органов речи! — поддержал сестру Андрон.
— Можно что-нибудь придумать, — явно загорелся идеей Иван. — Например, он будет царапать лапой.
— Кого царапать? — поежился Стас.
— Не кого, а по чему. По песку, по земле… Или, если окунать лапу в краску или чернила — то и по бумаге.
— Так он много не нацарапает… А нам хочется побольше узнать, — вздохнула Даша. — Вот если бы была клавиатура для кошек…
— То что?
— То он бы настучал, все что надо, на компьютере.
— А ведь ее можно сделать, — почесал в затылке Андрон. — Помнишь, у нас где-то были пластмассовые кубики с буквами? Мы по ним в детстве читать учились…
— Ну… — уставилась на брата Даша, а потом хлопнула себя по лбу: — Ну, конечно! Надо разломать кубики на грани и сделать такую клавиатуру! Они как раз размером под кошкину лапу.
— Как вы ее сделаете? — недоверчиво глянул на Андроида Стас.
— Легко! — улыбнулись близнецы. — Берется основание, хотя бы фанерка, приклеиваются контакты, над ними крепятся подпружиненные чем-нибудь грани с буквами…
— Ладно, ладно! — замахал на них, улыбаясь, Стас. — Верю, что сможете. Я забыл, что вы технари.
— Тогда поступим так, — поднялся Иван. — Сейчас мы расходимся. Я поштудирую свои книги и записи, освежу и закреплю знания насчет подсаживания души в чужое тело. Вы, — кивнул он Андроиду, — идите делайте клавиатуру. А ты, друг, — посмотрел он на Стаса, — взвешивай Вилку, вычисляй свой вес в кошках и думай, где нам их столько взять. Вечером созваниваемся и решаем, когда и где будем проводить… сеанс.
— Ты же при нас не хотел, — удивился Стас.
— Придется захотеть, — блеснул Иван в улыбке зубами, — одному мне с кошачьей оравой не справиться.

Когда друзья разошлись по домам, Стас принялся думать, как же ему взвесить Вилку. Он знал, что у мамы есть пружинные весы с крючком — безмен. Но, во-первых, как на этот крючок подвесить кошку, а во-вторых, как попросить этот безмен у мамы, чтобы не объяснять, зачем он ему понадобился? Опять же, когда он начнет… подвешивать и, собственно, взвешивать Вилку, та наверняка начнет орать, что также вряд ли понравиться маме.
К счастью, пока он все это обдумывал, выход нашелся сам.
— Сынуль, — заглянула в его комнату мама, — ты один побудешь с полчасика? Мне в магазин сходить нужно.
— Что я, маленький? — едва не запрыгал на одной ноге Стас, с трудом сдерживая радость. — Иди, конечно. Хоть на час. В смысле, на сколько нужно, на столько и иди.
И мама ушла. Стас проковылял на кухню и стал рыться в ящиках. Безмен нашелся быстро. Теперь нужно было решить проблему с подвешиваем на его крючок Вилки. Было ясно, что сделать это, не причинив ущерба кошке, никак не получится. А протыкать животному шкуру у Стаса не поднялась бы рука. Да и вряд ли Вилка позволила бы ему это сделать уже без ущерба его собственной шкуре.
Стас почесал затылок. Его взгляд упал на ручку кухонной двери, увешанную полиэтиленовыми пакетами, что накопились у мамы после прошлых магазинных походов. Идея пришла в голову сразу: Вилку — в пакет, пакет — на крючок безмена. Все, как говорится, дела.
Он принялся выбирать подходящий пакет. Нужных по размеру оказалось аж три штуки. На одном был как раз нарисован котенок. Выбор, конечно же, пал на него.
— Кис-кис-кис! — позвал Стас. Из гостиной выплыла Вилка и посмотрела на него полным подозрения взглядом.
«Неужто она мысли читает? — удивился Стас. — Ничего, сейчас мы ее обманем!»
Он принялся усиленно думать о том, что собирается покормить кошку. Для достоверности он даже открыл холодильник и оторвал от связки сосисок одну. Снял с нее целлофановую оболочку и призывно замахал:
— Кис-кис-кис! Вилка, иди сюда, смотри, что у меня есть.
Кошка поддалась на провокацию и зашла в кухню. Стас отбросил сосиску, схватил пакет и прыгнул на кошку. При этом он зацепил гипсом за стол и на пол с грохотом упала сахарница, рассыпав вокруг содержимое. А вредное животное, конечно же, успело удрать.
Но Стас не собирался так просто сдаваться. Он поднял с пола сосиску, взял с собой также пакет и безмен и отправился на поиски. Поскольку его руки были заняты, от костылей пришлось отказаться, и Стас запрыгал вперед на здоровой ноге. Так он допрыгал до прихожей, и тут, совершенно неожиданно и непонятно откуда под ноги ему вылетела Вилка. Точнее, под ногу, поскольку вторую, в гипсе, Стас держал перед собой на весу. Что именно взбрело в голову кошке, для него так и осталось загадкой, поскольку разгадывать ее, потеряв равновесие, было не очень кстати. Стас, уже падая, невольно взмахнул руками. Из левой тут же выскользнула сосиска, из правой со стуком выпал безмен. Но пакет Стас удержал, а рухнув все-таки на пол, с изумлением обнаружил, что случайно поймал в него Вилку!..
Он прижал к груди истошно рявкающий, трепыхающийся пакет и принялся оглядываться в поисках безмена. Тот обнаружился рядом, но поднять его оказалось непросто, поскольку держать пакет с кошкой одной рукой было чревато последствиями. Впрочем, они уже и без того начинали сказываться: Вилкины когти в нескольких местах прорвали полиэтилен и скребли теперь по Стасову пузу. Это было так больно, что парень очень разозлился на кошку. И злость придала ему сил и решительности. Он все-таки умудрился схватить одной рукой обе ручки пакета и, отставив его как можно дальше от себя, второй рукой поднял безмен. Даже не пытаясь вставать, Стас сидя приступил к процессу взвешивания. Он подцепил крючком безмена ручки пакета, из которого торчали уже молотящие воздух кошачьи лапы и продолжали доноситься истошные вопли. Не обращая на это внимания, Стас разжал пальцы левой руки, и пакет закачался на безмене. Три килограмма двести грамм — успел заметить Стас, и в то же мгновение пакет разорвался окончательно, и Вилка с возмущенным мявом пулей улетела в гостиную.
Усталый, исцарапанный, в подранной футболке, но гордый собой Стас, держась за стену, поднялся на ногу. А потом щелкнула замком входная дверь.

9.

Стас не любил врать, тем более маме. Но сказать ей, что он взвешивал кошку, это значит отвечать и на вопрос: зачем? Надеяться, что мама ничего не заметит, было глупо.
Но пришла не мама. Вернулся из гаража папа. Это было чуточку легче. Во всяком случае, Стас на это надеялся.
Напрасно. Папа снял кепку, собрался положить ее на полку над вешалкой и вдруг замер, округлив глаза. Первый же папин вопрос разрушил надежды Стаса:
— Что делает на вешалке сосиска?
— Э-ээ… — поскреб Стас затылок и решил, по возможности, говорить только правду. — Мне не видно… Лежит?
— Действительно, — кивнул папа, — лежит. Сможешь с трех раз угадать мой следующий вопрос?
— Наверное, ты не станешь спрашивать: можно ли ее съесть… — опустил голову Стас. — А лежит она там потому, что я ее нечаянно уронил.
— Уронил? Но, позволь, оброненные предметы имеют свойство падать, а не взлетать.
— Я не точно сказал. Это я падал, когда сосиска выскользнула из руки и улетела. А я не заметил, куда.
— Ага, стало немного яснее, — взял папа с полки сосиску и положил на ее место кепку. — Хотя неясной осталась причина твоего хождения по квартире с сосиской в руке. Ну, и причина твоего падения тоже.
— Причина у всего этого одна, — вздохнул Стас, — Вилка.
— Ты имеешь в виду столовый прибор или кошку? — попросил уточнить папа.
— Кошку.
— А что с ней не так? С чего ей понадобилось ронять тебя и заставлять вооружаться сосисками?
— Я выманивал Вилку этой сосиской, — лаконично ответил Стас. До сих пор ему врать не пришлось, что радовало. И если папа удовлетворится этими ответами…
Не тут-то было! Во-первых, папу наверняка заинтересовала причина выманивания кошки. Во-вторых, он заметил ошметки пакета на полу и разорванную на Стасовом животе футболку. Однако с новыми вопросами он торопиться не стал.
— На, подержи, — протянул папа сосиску, снял куртку и разулся. — Пойдем, побеседуем.
Стас надеялся, что беседа состоится в гостиной, но папа отправился на кухню. Разумеется, копилка папиных вопросов тут же пополнилась. И начал он как раз с крайнего.
— Это тоже сделала Вилка? — показал папа на барханы сахарного песка на полу.
— Нет, это сделал я, — признался Стас. — Нечаянно. Зацепился гипсом за стол и…
— А почему не убрал сразу? Только не надо кивать на больную ногу, подмести пол можно вообще без помощи ног.
— Потому что я как раз шел ловить Вилку, потом поймал, потом упал… Нет, наоборот: упал, а потом поймал, потом она разорвала пакет и вырвалась, а как раз сразу потом пришел ты. Поэтому я просто не успел прибраться.
— У меня такое ощущение, — задумчиво сказал папа, — что в твоем перечислении пропущен, как минимум, один пункт. Что было между «поймал» и «разорвала пакет»?
— Ах, да, — притворился непонятливым Стас. — Между этим я посадил ее в пакет. Вернее, она сама в него попала.
— Просто так — взяла и попала? — нахмурился папа. — Вот что, ловец кошек, неси веник, подметай пол, а потом, без запинок и подталкиваний с моей стороны, все мне подробно расскажешь. Идет? Кстати, — завертел он головой, — а куда ты дел маму? Надеюсь, она случайно, или, того хуже, специально, не попала в холодильник или не упала на люстру?
— Мама на полчасика пошла в магазин.
— Давно?
— Уже минут сорок.
— Ну, тогда у нас еще часа полтора есть. Как раз успеешь прибраться, переодеться, — кивнул папа на Стасову майку, — смазать живот йодом и все мне рассказать. Заодно решим, что будем говорить маме.
— А… разве не правду? — захлопал ресницами Стас.
— Правду тоже можно подать по-разному, — философски изрек папа. — Или стакан наполовину пуст, или он наполовину полон.

Пока Стас выметал из кухни сахарный песок, он лихорадочно соображал, что же сказать папе? Прикинуться дурачком, сказать, что он просто развлекался таким образом? Папа ни за что не поверит. Что-то придумать, соврать? Очень не хочется, да и что тут можно придумать? Причем такое, чтобы, опять же, поверил папа. Нереально. Так что же теперь, рассказывать правду? Подводить друзей? Не попытаться помочь Святославу?.. Впрочем, почему он решил, что, рассказав правду, он все испортит? Может, наоборот? Папа никогда не запрещал ему что-то делать, не объяснив, почему это делать не следует. И если рассказать все папе подробно и четко, он вполне может согласиться, что они с ребятами задумали хорошее дело. Ведь не поразвлекаться же и впрямь они решили!
Смазывать царапины йодом оказалось очень больно. И хоть к боли Стас за последнее время притерпелся, у него на глазах все же выступили слезы. И почему-то от этого решение рассказать обо всем папе лишь укрепилось. Папа — взрослый, папа — умный, а главное — папа справедливый. Он или даст дельный совет, или укажет на ошибки их плана. В любом случае, он им поможет, а не станет мешать.
И Стас все рассказал. Все-все, и про свои сны, и про единственную встречу с призраком, и про их с друзьями гипотезы, и про то, что они решили предпринять. Собственно, говорить о том, зачем ему вздумалось взвешивать кошку, уже и не пришлось.
Папа выслушал его молча. По его сосредоточенному, слегка нахмуренному лицу трудно было что-то понять. Кроме того, что он ему поверил. Иначе давно бы уже сказал что-нибудь едкое и колкое.
Но папа сказал вовсе нечто странное:
— Пойду, вынесу мусор.
Стас даже рот открыл от изумления. Выходит, он все-таки зря надеялся на папину помощь и тому на самом деле настолько безразлична эта история, что мусор ему показался важнее? У Стаса защипало в носу и запершило в горле. Он бы непременно разревелся, если бы папа не пояснил:
— Ни к чему, чтобы мама увидела эти… гм-м… улики. Заодно и сам приду немного в себя.
Так вот оно что! — моментально расцвел Стас. Оказывается, папе совсем не все равно, что он ему рассказал. Наоборот, он принял это, как говорит мама, близко к сердцу.
— А ты пока помирись с Вилкой, — сказал папа, натягивая куртку.

Выполнить последнее папино поручение казалось трудней даже, чем мазать раны йодом. Но сделать это было действительно нужно. Особенно с учетом того, что в их плане кошке отводилась едва ли не главная роль.
Стас снова поковылял на кухню. Открыл холодильник, потянулся было за сосисками, но отдернул руку. Ну их! Опять куда-нибудь улетят.
Он взял пакет молока, наполнил кошачье блюдце и позвал:
— Вилка, кис-кис-кис!.. Иди, молочком угощу. Правда, иди, я больше не буду тебя мучить.
Удивительно, но кошка пришла. Или она на самом деле умела читать его мысли, или просто по голосу поняла, что Стас раскаивается в своем поведении.
Пока Вилка лакала молоко, Стас присел рядом на табурет и попросил у кошки прощения. А еще попросил, чтобы она помогла им с ребятами. Вряд ли кошка что-то поняла, но, похоже, она Стаса простила. Во всяком случае, допив молоко, она посмотрела на него и мурлыкнула, словно сказала спасибо.
А когда вернулся папа, все вообще стало казаться замечательным. Во-первых, папа больше не хмурился. Во-вторых, он сразу сказал, что у него есть некоторые коррективы к их плану. Но тут вернулась мама и, к сожалению, рассказать об этих коррективах он не успел.
А потом раздался звонок телефона. Стас вспомнил, что они договорились с ребятами созвониться и, крикнув родителям: «Это меня!», поковылял в гостиную. Звонил Андрон. Его голос был мрачен:
— Ничего у нас не получилось. Оказывается, мама давно отдала кубики тете Кате. В смысле, ее детям. Но не это главное. Мы уже начали выпиливать клавиши из фанеры, но сообразили, что это напрасная затея. Куда мы потом воткнем провода от контактов? В USB-порт? — Андрон фыркнул. — Можно, конечно, разобрать настоящую клавиатуру и подпаяться к контактам ее клавиш, но папа нам потом так подпаяется!.. Надо где-то найти старую, никому не нужную клавиатуру.
— Я поговорю с папой, — сказал Стас. — Может, он что-нибудь посоветует.
— С ума сошел?! — зашипел Андрон. — Как ты ему собрался объяснять, для чего тебе это?
— Понимаешь… — потупился Стас и зачем-то переложил трубку в другую руку. — Я ему все рассказал.
В трубке повисло долгое молчание. Потом Андрон выдохнул:
— Ну ты даешь!.. Значит все, ку-ку, Святослав…
— Да почему «ку-ку»? — рассердился Стас и горячо зашептал: — Ты думаешь, у моего папы нет мозгов? Или что он тиран какой-нибудь? Он все правильно понял и даже хочет нам что-то подсказать!
— И что же именно? — угрюмо буркнул Андрон.
— Пока не знаю, мама пришла, он не успел сказать.
— Ну, хоть маме ты не проболтался, и то!..
— Что «и то»? — опять стал сердиться Стас. — Да, маме я ничего не рассказал. Потому что не хочу ее расстраивать. А папе мне рассказать просто пришлось. Он увидел последствия взвешивания Вилки. Но я даже рад, что он теперь в курсе. Он нам обязательно поможет, вот увидишь!
— Ладно, посмотрим. Ты Ивану звонил?
— Нет еще. Сейчас позвоню.
И Стас, дав отбой, стал набирать номер Ивана. Он тяжело вздохнул, понимая, что сейчас ему вновь придется оправдываться и отбиваться от упреков. Но Иван, выслушав Стасову исповедь, кажется, даже обрадовался.
— Если твой папа нам поможет, это здорово. Но даже если он просто не будет мешать, это уже хорошо.
— Конечно, он не будет мешать, — буркнул Стас. — Почему все думают, что взрослые — это наши враги?
— Кто «все»? Я не думаю. Мешать могут не только взрослые.
— А кто еще нам собирается мешать? — насторожился Стас.
— Да никто не собирается пока, — Стас почти увидел, как сверкнула Иванова улыбка. — Я в принципе сказал. Успокойся, друг. Скажи лучше, что там с кошками? Сколько их нужно?
— Вилка весит три кило двести. Но она ведь домашняя, кормят ее хорошо. Наверное, те, что на улице бегают, около трех кэгэ будут. Так что надо нам… пятнадцать кошек.
— Пятнадцать? — присвистнул Иван. — Ох, ни фига ж себе! Как же мы столько в квартиру притащим? Да и кто согласится? У меня — однокомнатная вообще…
— У меня мама в отпуске, — испугался Стас, — ко мне нельзя.
— Андрон с Дашей, думаю, тоже вряд ли согласятся, — сказал Иван. — Придется на улице. Но как мы удержим в одном месте пятнадцать кошек?
— Погоди-ка… — осенило вдруг Стаса. — Мне кажется, мой папа нам и впрямь сможет помочь. Хотя бы в этом.
— Гараж? — догадался Иван.
Стас кивнул, хотя делать это при телефонном разговоре было бессмысленно. Впрочем, он еще и добавил:
— Да. И он мне еще что-то хотел сказать по поводу нашего плана. Когда мы с ним поговорим, я тебе перезвоню.
— Обязательно позвони, друг! Хоть во сколько. Я заклинания буду учить, так что спать лягу поздно. Не раньше часа ночи. Только если после одиннадцати соберешься, звони на мобильный, я его на кухню возьму, мама спать уже будет.

10.

Стас весь извелся, дожидаясь, когда они с папой останутся наедине. Но мама постоянно была рядом. Ее тоже можно было понять — ведь она по нему соскучилась. Да и он по ней тоже, но если бы не это важное дело, в которое маму не следовало посвящать!.. Или все-таки следовало? Нет, это было бы уже чересчур, Стас и так чувствовал себя виноватым перед друзьями. Да и папа явно не хотел, чтобы мама узнала об их планах. А уж он-то знал маму лучше. Во всяком случае, был знаком с ней на пару лет дольше, чем Стас.
Папе самому, наверное, хотелось поговорить со Стасом. Он-то и придумал, как сделать это, не вызывая у мамы подозрений. После ужина, когда она собралась мыть посуду, папа сказал:
— Пойдем-ка мы со Стасиком прогуляемся перед сном.
— Да ты что! — всплеснула руками мама. — У него же нога!
— Вот именно, — кивнул папа. — Ее развивать надо. В смысле, пока не ее, а остальной организм. Скоро мышцы совсем атрофируются.
— Ну, только недолго. И оденься, Стасик, потеплей, вечера уже холодные. Организм у тебя и правда ослаб, еще не хватало простудиться вдобавок.
Стас был готов надеть хоть шубу, лишь бы скорей поговорить с папой. Но натянул, конечно, всего лишь куртку, под которую, правда, мама заставила поддеть свитер.

На улице было очень хорошо. Свежо, прохладно, тихо. С черного неба подмигивали звезды. Пахло мокрой облетевшей листвой. Стас с наслаждением вдыхал этот вкусный воздух, от которого отвык в больнице, и был благодарен папе уже за саму прогулку, как таковую. Но и о судьбе Святослава он, конечно же, не забывал. И первым начал разговор.
— Папа, — сказал он. — Нам завтра будет нужен гараж. Ты разрешишь?
— Чтобы собрать там кошек? — хмыкнул папа.
— Ну, да. Я же тебе рассказывал. Я подсчитал, их нужно будет штук пятнадцать. Ну, если Вилку не считать, то четырнадцать.
— И как вы собираетесь отловить четырнадцать кошек? Особенно из тебя сейчас ловец отменный.
— Я тоже не знаю, как, — вздохнул Стас. — Но надо же как-то. Ты нам поможешь?
— Ловить кошек? Нет уж, уволь. К тому же, я тебе как раз хотел озвучить свои мысли. Пойдем-ка, вон, присядем на лавочку.
Они подошли к одной из стоявших вдоль пустынной аллеи скамеек. Стас опустился на сиденье, прислонив к спинке скамьи костыли. Папа стоял перед ним, сунув руки в карманы, и покачивался с каблуков на носки и обратно. Потом, обдумав все, видимо, еще раз, задумчиво угумкнул и тоже сел.
— Вот что, — сказал он. — Насчет пятнадцати кошек вы, думаю, не правы. Хотя сама идея с кошками неплоха. Вселять духа в кого-нибудь из вас я бы не позволил.
— Да Иван и сам не собирался!
— Иван молодец. Странно только, что он не подумал о том же, что и я.
— А о чем ты подумал? Кошек нужно больше?
— Меньше. Одну.
— Как одну? Они же маленькие, килограмма три. Ну, пусть даже пять какой-нибудь котяра весит! А я — сорок пять. Если не все пятьдесят.
— А при чем здесь твой вес?
— Ну, как же! Ведь Святослав — это почти я. Мы же с ним были в одном теле в моих снах.
— Две души в одном теле — наверное, допустимо, — мотнул головой папа, — а вот одна душа в пятнадцати телах… Не читал я что-то ни в каких преданиях и мифах, чтобы душа умела делиться на части. А если вдруг и сумеет, то останется ли она при этом единой душой? Нет, мне все-таки кажется, что тут вы дали маху в своих рассуждениях. Да и, сам посуди, при чем тут вес тела, если речь идет о душе? И еще, вспомни гипотезу о переселении душ. Там ведь душа в кого и даже во что угодно может переселиться в новой жизни: или в другого человека — а новорожденный, кстати, весит не больше той кошки, — или вообще в червяка какого-нибудь или цветок.
— Точно!.. — заморгал Стас. — Как же это мы… И, главное, почему Иван об этом не вспомнил?
— У Ивана пока еще опыта нет, — улыбнулся папа. — Я, хоть и не колдун, но все-таки подольше его на свете живу.
— Значит, нам хватит одной Вилки?
— А вот этого я не знаю. Видишь ли, я вообще не очень верю в переселение душ. Даже временное.
— Но ты же сам видел Святослава!
— Я видел нечто. Необъяснимый светящийся сгусток. Необъяснимый лично мною, но…
— Значит, и мне ты не веришь? — обиженно перебил папу Стас.
— Я этого не говорил. Но ты тоже мог видеть что-то, чему именно ты не мог дать объяснения, однако это не значит, что объяснения этому нет.
— Ты об этом и хотел со мной поговорить? — засопел и начал подниматься Стас. Но папа положил ему ладонь на плечо:
— Сиди, не ерепенься. Ишь, обиделся! Я ведь не сказал, что всему этому не может быть и предложенного вами объяснения. Да мне и самому интересно это проверить. Так что гараж я вам, конечно, предоставлю. Точнее, нам. Пойдем вместе.
— Беда еще в том, — вздохнул Стас, — что Андроид… в смысле, Андрон и Даша, не смогли сделать клавиатуру.
— Об этом как раз я тоже подумал, — подмигнул папа. — Компьютер, может, и удобен, но не в данном случае. Тем более, в гараж его не потащишь.
— А ноутбук если?
— Все равно ведь нет специальной клавиатуры, а на ноутбуке клавиши еще тесней, кошачьей лапой на таких много не напечатаешь.
— И что теперь делать? Брать ватман и краску, чтобы Вилка писала лапой? В смысле, Слава…
— Нет, это и вовсе неэффективно. Но я кое-что вспомнил! Как раз в гараж я когда-то отнес твои старые игрушки и книжки. В том числе и азбуку. Помнишь, висела на стене в твоей комнате?
— Помню, — сказал Стас. — Большая, в виде таблицы. Там еще в каждой ячейке, кроме буквы, был нарисован предмет, начинающийся с этой буквы.
— Правильно. Понял?
— Святослав будет тыкать в буквы?
— Ну, да. А кто-нибудь будет зачитывать вслух. А я это еще и на камеру сниму. Если будет, что снимать.
— Зачем на камеру? — испугался Стас. — Ты, что ли, хочешь ученым об этом рассказать?
— Вообще-то следовало бы… Но кто поверит, даже с записью? И, тем не менее, хорошо если Святослава удастся вернуть домой, конечно, если все на самом деле так, как вам… ну, хорошо, нам!.. это представляется. Кстати, как именно его можно вернуть, даже в этом случае я понятия не имею. Но если вернуть его мы не сможем, то не останется ничего другого, как просить помощи у ученых. И одно дело прийти к ним и сказать: «Помогите вернуть в параллельный мир привидение», а совсем другое — не просто сказать, а еще и показать. Хоть какое-то, но доказательство, хоть кто-то, может, да и заинтересуется.
— Это и есть твои корректировки? — посмотрел на папу Стас.
— Да. А что, мало?
— Не знаю. Если честно, я очень переживаю за Святослава. Мне его очень-очень жалко. Уж лучше со сломанной ногой в постели валяться, чем вовсе без тела, да еще в чужом мире маяться.
Папа грустно улыбнулся и потрепал его по затылку.

Перед сном, как и обещал, Стас позвонил Ивану. Приятель, услышав версию о «всевместимости души», даже застонал и молчал, наверное, с минуту.
— Ты чего? — забеспокоился Стас.
— Я идиот, — раздалось из трубки. — Мне надо лечиться, а не учиться.
— Да ну, перестань. Мы ведь все об этом не подумали.
— Но не все мы собираемся стать профессионалами в этой области, правда?
— Правда. Но и ты же еще им не стал. На ошибках учатся, слышал?
— Уже и видел, — фыркнул Иван. — Как раз сейчас в оконном стекле отражается тупая черная морда.
— Ой… — икнул Стас. — К-какая морда? Чья?..
— Моя, чья же еще!
— Уф-ф, ты так не шути, а то мне сейчас спать ложиться.
— Да и я, друг, лягу, пожалуй, — вздохнул Иван.
— Выучил?
— Выучить-то выучил. Но я теперь вообще в своих способностях засомневался. Вдруг я еще что-то важное не учел?
— Нет, в себе сомневаться нельзя, — со взрослой интонацией изрек Стас. — Надо в себя верить, тогда все обязательно получится. Не сегодня, так завтра; не сразу, так постепенно.
— Папа?
— Ага.
— Умный у тебя папа. Мне он понравился. И… — голос в трубке снова прервался, а потом зазвучал несколько глуше: — Я рад, что он завтра будет с нами. Все, друг, отбой! Споки-ноки.
— Пока, — кивнул темноте за окном Стас.

Забравшись в постель, Стас подумал, что и впрямь долго не сможет уснуть. Уж очень много всего крутилось в голове. А тут еще и Вилка пришла, вспрыгнула на кровать, улеглась в его ногах, как и в прошлую ночь. Знать, и впрямь простила свое взвешивание.
Наверное, кошачье тепло благотворно подействовало на Стаса, заснул он почти сразу. А проснулся от странного звука…
Сначала Стасу показалось, что где-то прорвало трубу — водопроводную или, хуже того, газовую. Но приподняв голову, он сразу увидел, что у него в ногах стоит, выгнув спину дугой и взъерошив шерсть, Вилка. Шипела она. Еще Стас успел удивиться, отчего он так хорошо видит при выключенном свете, но переведя взгляд туда, куда уставилась кошка, понял причину как хорошей видимости, так и кошачьего поведения. В дальнем от кровати углу светился призрак.

11.

Стас чуть было не завопил, как тогда, в больнице. Сдержался только чудом, да еще потому, наверное, что вмиг пересохло горло. И тело вдруг окаменело, а то бы он, пожалуй, инстинктивно спрыгнул с кровати и помчался к родителям. Хотя, куда бы он помчался! Тут бы, возле кровати, и рухнул со своей «костяной ногой».
Это невольное оцепенение ему как раз и помогло собраться с мыслями и более-менее прийти в себя. Правда, кожу все еще покрывали мурашки, и неприятно действовало на нервы кошачье шипенье.
— Перестань, Вилка, — шепнул Стас, отметив заодно, что язык его слушается.
Кошка перевела на него недоуменный взгляд: какое, дескать, перестань, когда такое творится! Но Стас повторил:
— Перестань шипеть, это… свои.
Кошка — видимо, от изумления — замолчала, но шерсть ее продолжала стоять дыбом. Стас, не отводя взгляда от призрака, протянул руку и погладил Вилку по спине. Ее мышцы немного расслабились. Уверенней почувствовал себя и Стас.
— Эй, — тихонько позвал он, — Святослав, это ты?
Приведение колыхнулось и немного приблизилось. У Стаса во рту опять стало сухо. Он судорожно сглотнул и вновь обратился к призраку:
— Если ты меня понимаешь, пошевелись, а если нет — то… нет.
Призрак опять колыхнулся.
— Только, пожалуйста, близко не подходи, а то кошка боится. — «И я», — очень хотелось добавить Стасу, но он удержался. А чтобы до конца убедиться, что привидение его понимает, он спросил у него: — Дважды два — пять?
Призрак остался неподвижным.
— Четыре?
Привидение дернулось.
— Здорово! — сказал Стас и почувствовал, что страх отпустил его почти полностью. Остался лишь «привкус» некой щекочущей нервы жути, как на просмотре качественно снятого ужастика. — Значит, это ты мне снился?
Призрак заколыхался сильнее прежнего. Стасу показалось, что тому не терпится рассказать о себе. Но общаться вот так, задавая вопросы лишь с одной стороны, да и то лишь такие, на которые можно ответить лишь «да» или «нет», было очень затруднительно. И, тем не менее, терять шанса Стас не хотел.
— Святослав, а ты правда из параллельного мира?
Внезапно привидение повело себя странно. Оно колыхнулось было, но тут же замерло. А потом и вовсе стало совершать непонятные рывки, словно собиралось взлететь, но что-то его не пускало. Даже Вилка при виде этих «па» вновь зашипела.
— Ну, Вилочка! — взмолился Стас. — Ну, прекрати, пожалуйста. — Он взял испуганную кошку и прижал ее к груди. — Не бойся, глупышка. На самом деле это мальчик, такой же как и я. Вернее, он почти и есть я. Просто он попал в беду, и просит, чтобы мы ему помогли. Мы ведь поможем, да, Вилочка?
То ли спокойный ласковый голос умиротворяюще подействовал на Вилку, то ли она уловила что-то своим тонким кошачьим чутьем, только она и впрямь вдруг успокоилась, поудобней устроилась у Стаса на руках и даже тихонько мурлыкнула.
А призрак прекратил свои непонятные дерганья, зато беспрестанно теперь колыхался.
— Ой, прости, Слава, я отвлекся, — сказал Стас. — Тебя ведь можно звать Славой?
Привидение колыхнулось еще раз и успокоилось.
— Вот и хорошо. А я — Стас. Ну, ты знаешь.
В ответ он получил очередное колыхание.
— То, что мне снилось — это правда происходило с тобой?
Колыхание.
— И тот город — тоже Кошково?
Опять колыхание.
— Только в параллельном мире, да?
Призрак снова судорожно задергался.
— Ой, прости! Ты, наверное, сам этого не знаешь, да?
Стасу показалось, что на сей раз привидение колыхнулось даже как-то обрадованно.
— Хотя, между нами, Слава, мы тоже не особо знаем, в чем там дело. Так, одни лишь гипотезы… Эх, жаль, что ты разговаривать не можешь! Но мы знаешь что придумали?
И Стас поведал призраку разработанный ими с друзьями и подкорректированный папой план. Во время этого рассказа призрак то радостно колыхался, то судорожно дергался, то тревожно, будто впадая в ступор, замирал.
— Ты согласен на это? — спросил Стас.
Привидение колыхнулось так, что пролетело чуть ли не половину комнаты. Кошка в руках у Стаса заметно напряглась, но шипеть не стала.
— А ты, Вилка, согласна, впустить в себя ненадолго Славу?
Виолетта, понятно, ничего не ответила, а в Стасову голову пришла вдруг сумасшедшая мысль:
— Ой!.. А что если сейчас попробовать?.. Я, правда, не знаю как, но, может…
И тут вдруг открылась дверь в комнату. От неожиданности Стас подпрыгнул и снова чуть не заорал.
Из-за двери послышался сонный папин голос:
— Ты чего не спишь? Бубнишь все и бубнишь… С кем ты там беседуешь? С кошкой, что ли? Или по телефону? Так ночь ведь на дворе.
— Папа!.. — зашипел Стас. — Тише!.. Заходи скорей, тут…
Но повернувшись вновь к центру комнаты, он увидел лишь темноту, разбавленную неясными отсветами далеких фонарей.
— Что «тут»?.. — вошел в комнату папа и включил свет. — Ничего особенного не вижу, — сказал он, зевая.
— Тут сейчас Слава был… — чуть не плача, ответил Стас. — А ты его спугнул!
— Стас… — замялся папа. — Ты меня извини, но больше мы с тобой на ночь глядя не будем беседовать на подобные темы. Моя вина, не подумал.
— Ты думаешь, я спятил?!
— Я думаю, ты не очень крепко заснул. Вот у тебя и смешались сон с явью.
— У Вилки тоже сон?
— А что Вилка? — Папа посмотрел на кошку. Та все еще была на руках у Стаса, но ничто в ее облике не выдавало ни малейшего беспокойства. — С ней, по-моему, все в порядке.
— Сейчас да, но ты бы видел, как она реагировала на Святослава, пока я ее на руки не взял… Между прочим, ты считаешь, что я так и спал сидя, с кошкой на руках?
— М-мда… — промычал папа, оглаживая подбородок. — Это было бы странно.
— И не ты ли сам мне рассказывал, что видел его в этой же комнате? И Вилка, как вы с мамой сказали, тоже при этом психовала. У вас тогда тоже смешался сон с явью? У обоих сразу?
— Ну, так то… — начал папа и запнулся.
Наверняка хотел сказать «так то мы», подумал Стас. А вслух произнес:
— Вот видишь, сказать нечего. Потому что ничего мне не приснилось, и Святослав был сейчас здесь. И мы с ним разговаривали.
— Ага, — улыбнулся папа, но улыбка его переросла в зевок. — А ты говоришь, не спал. Призраки разговаривать не умеют, сам знаешь.
— Так он же не словами говорил! Я задавал ему вопросы, а он в ответ колыхался, если нужно было сказать «да», или не шевелился, если «нет».
— И что ты успел у него выяснить?
— В том-то и дело, что очень мало. Зато я теперь точно уверен, что мои сны про тот бой были правдой. А еще я рассказал ему про наш план с Вилкой.
Кошка вопросительно глянула на Стаса, а папа спросил:
— И что… э-ээ… Святослав?
— Святослав очень обрадовался, — погладил Стас Виолетту, — а потом как раз ты и пришел.
— Ну, прости. И, если все действительно так, как ты говоришь, то остальное мы завтра и узнаем. Ведь гораздо лучше, когда он сам будет рассказывать, а не только колыхаться в ответ. Так что давай спать. Утро, как говорится, вечера мудреней.
Спорить с папиными аргументами было трудно, да он и не собирался. Поэтому сказал лишь:
— Спокойной ночи, — и, отпустив кошку, забрался под одеяло.

12.

Первым утром позвонил Иван. Он был очень серьезен, почти строг. Поздоровавшись, сразу спросил:
— Ну что, идем?
— Конечно! — обрадовался Стас. Хотел было рассказать про ночную беседу с призраком, но решил, что лучше это сделать при встрече, когда соберутся все. — Зайди, пожалуйста, за Андроном с Дашей, и подтягивайтесь ко мне.
— Лучше пусть они за мной зайдут. Что я, по всему городу с тамтамом и прочим таскаться буду? Они знают, где ваш гараж?
— Знают. А…
— Вот мы с ними потом к нему сразу и отправимся. А тебе перед выходом позвоним, чтобы ты тоже выходил.
— Мы с папой придем.
— Я надеюсь, — сказал Иван и отключился.
Стас позвонил Андроиду. Трубку взяла Даша.
— Идем? — без предисловий начала она.
— Конечно, — сказал Стас. И по-быстрому пересказал ей о вчерашнем разговоре с папой.
Даша, как и вчера Иван, обрадовалась:
— Это просто здорово, что твой папа будет! И хорошо, что кошек ловить не нужно.
— Да, все отлично. Так что собирайтесь и идите за Иваном. От него мне позвоните, и сразу к гаражу. Помнишь, где он находится?
— Конечно, помним. Мы побежали.
Стас взял костыли и похромал к папе. Тот на диване в гостиной читал газету. Увидев Стаса, заговорщицки подмигнул и сказал приглушенным голосом:
— Я маму уже предупредил, что мы с тобой в гараж идем. Сказал, что твоя помощь нужна.
— Но ведь врать… — начал было Стас, на что папа сделал большие глаза:
— Где же тут вранье? Я ведь не уточнял, кому и в чем помощь.

Вскоре от Ивана позвонил Андрон и сказал, что они выходят. Стас с папой тоже стали собираться. Предупрежденная заранее мама вопросов не задавала. Только снова напомнила об осенней прохладе и протянула Стасу свитер.
— Мам, я Вилку с собой возьму, — послушно натягивая поддевку, сказал Стас. — Пусть погуляет, пока морозы не ударили.
— Ну, до морозов еще далеко, — удивленным голосом сказала мама. — Но если хочешь, возьми. Что-то вы с Виолеттой такими друзьями стали, чудеса просто.
— Это долгая разлука повлияла, — улыбнулся Стас и позвал: — Кис-кис-кис!
Вилка не спеша вышла в прихожую. Папа, заметив, что Стас примеривается, как вместе с костылями держать еще и кошку, сказал:
— Не суетись, я ее возьму.
А потом они втроем отправились к гаражу.
Там их уже поджидали близнецы и Иван. Андрон и Даша были заметно возбуждены, завидев Стаса, побежали навстречу.
— Там у Ивана такое! — хором загалдели они, забыв поздороваться. Но, перехватив насмешливый взгляд Стасового папы, опомнились и закивали: — Здравствуйте, Андрей Викторович! Привет, Стас. Здорово, Вилка!
У Ивана и впрямь было на что поглядеть. Оставаясь по-прежнему серьезным, он поздоровался с подошедшими и по просьбе Стаса продемонстрировал длинный деревянный барабан.
— А что в рюкзаке? — кивнул Стас на заплечный мешок Ивана.
— Потом увидишь, — строго ответил Иван.
Между тем папа открыл ворота гаража и включил в нем свет.
— Заходите!
Гараж был просторный, и, несмотря на то, что бо  льшую его часть занимала белая вазовская «девяностодевятка», все пятеро в нем вполне поместились. Даже шестеро, считая Вилку. Но Иван помотал головой:
— Мне тут будет не развернуться.
— Ничего, — сказал папа, — мы сейчас откатим машину впритык к воротам, сзади места станет больше. Мы сядем в салон, так что тебе и вовсе станет просторно. Да и смущать тебя не будем. Только погодите, я спущусь в подвал, поищу азбуку.
Папа открыл люк в полу гаража и стал спускаться по лесенке.
А Стас, чтобы зря не терять времени, стал рассказывать друзьям о ночном происшествии.
Рассказ все восприняли по-разному, даже мнения близнецов разделились, чего не случалось практически никогда.
— Здорово! — захлопала в ладоши Дарья. — Теперь Ивану и колдовать будет не надо!
— Почему это не надо? — исподлобья глянул на сестру Андрон. — Во-первых, Стаське это могло присниться…
— Да ничего мне не снилось! — взвился Стас, но сзади ему на плечо положил руку Иван.
— Во-вторых, — продолжил Андрон, — призрак все равно сначала нужно как-то вызвать. Да и сам он вряд ли сумеет залезть в кошку. Правда, Вань?
— Думаю, да, — сказал Иван. — Но все равно хорошо, что Святослав в курсе того, что мы собрались делать. Очень хорошо. Все должно получиться.
— Если Стас не… — снова начал Андрон, но тут из-под пола показались папины голова и плечи.
— Думаю, Стас и правда его видел ночью, — сказал папа, выбравшись из подвала полностью. — Но говорить им, конечно, было неудобно. Думаю, вот это нам поможет.
Он развернул рулон, который принес снизу. Большой, формата А1, чуть мятый и пожелтевшем лист был расчерчен на четыре строки и девять столбцов, что в итоге давало таблицу, в которой были пустыми лишь три правые нижние клетки. В остальных красовались четкие крупные буквы русского алфавита. Возле каждой буквы был нарисован предмет, начинавшийся с той самой буквы: рядом с «А» — арбуз, с «Б» — барабан и так далее.
— Здорово! — опять зааплодировала Даша. — Надо повесить его на стену.
— Логичней расстелить на полу, — сказал папа, что тут же и принялся делать. — Вилка хоть и кошка, но по стене ей ползать будет неудобно.
— Ой, — прижала к щекам ладони Даша. — Я и не подумала.
— Ну? — разогнул папа спину и оглядел ребят. — Начнем? Никто не передумал?
Все до одного синхронно замотали головами, и даже Вилка, обнюхивающая по всему гаражу незнакомо пахнущие предметы, оставила свое занятие и, посмотрев на папу, мявкнула.
— Ну, полезли тогда в машину, а ты, Иван, начинай.
— Мне еще переодеться надо, — сказал тот, снял с плеч рюкзак и стал вынимать из него что-то пышно-пестрое.
— У-ух ты! — одновременно вырвалось у ребят, когда на свет показался головной убор из перьев. Но не такой, как у североамериканских индейцев, а круглый, больше похожий на корону. Следом за «короной» Иван достал и черную деревянную маску, довольно жуткую на вид.
— И где ты такие сокровища раздобыл? — спросил папа, по которому было видно, что и сам он поражен не меньше друзей.
— Сам сделал, — не без гордости ответил Иван. — Я много читал об этом, изучал технологию изготовления. Трудней было с материалами, но нашел вот… Не все, конечно, что нужно бы в идеале, но, думаю, сгодится. — Потом он сказал: — Андрей Викторович, а еще, вы не могли бы погасить свет? Я зажгу свечи.
— Вот уж нет, — категорично замотал головой папа. — Никаких свечей в гараже! Тут бензин, масло, промасленная ветошь. Не хватало нам только поджариться. Если тебя устроит, могу повесить на крючок переноску, а большой свет выключить.
— Ну, давайте хоть так, — вздохнул Иван. — Все равно лучше не свечи, а факелы…
— Ты еще тут костер предложи развести.
— Вообще-то как раз костер и нужен, — встрепенулся Иван. — Но я подумал, что хватит и свечей. Тоже ведь огонь.
— Я сказал, нет. Это не обсуждается.
Иван, разведя руками, снова вздохнул, а папа достал с полки лампу в решетчатом защитном кожухе и дотянул на длинном проводе до крюка в стене. Зажег ее и погасил верхние лампы. В гараже сразу стало сумрачно и тревожно. По углам затаилась жутковатая тьма. На стены легли длинные тени.
— Полезли в машину, — сказал папа, открывая ее дверцы. Перед тем, как сесть самому, кивнул Ивану: — Удачи! Я буду посматривать в зеркало. Когда закончишь, пусть он встанет к алфавиту, мы тогда выйдем.
Уже занеся в салон ногу, папа вспомнил:
— Да! Выключите-ка все, у кого есть, мобильники, — сам он тоже полез в карман за телефоном. — А то запиликает в самый неподходящий момент, будет очень обидно.
Стас хотел сесть на переднее сиденье, рядом с папой, но передумал и, положив на пол костыли, полез назад, вслед за Дашей. Андрон уже сидел с другого края. Все трое были напряжены и сидели молча. Папа тоже молчал, но был чем-то сосредоточенно занят. Стас заглянул ему через плечо. Папа готовил к съемке видеокамеру.
— Ой, а где Вилка? — завертела головой Даша. — Мы же ее забыли взять.
— А ее и не надо сюда брать, — сказал папа, продолжая настраивать камеру, — она ведь нужна Ивану.
— Мы думали, что будем ее держать, когда… это произойдет, — сглотнула девочка. — Вдруг она испугается, или еще что.
— Вот именно поэтому ее и не стоит держать в такой момент, — обернулся папа. — Можно и без глаз остаться. А уж с курткой точно придется распрощаться. — Он подмигнул Стасу, и тот сразу вспомнил свою изодранную футболку и расцарапанный живот.
— Ну, ладно, — вздохнула Даша, и в этот момент в гараже застучал тамтам.

13.

Звук барабана был таким монотонно-ритмичным, что у Стаса начали слипаться глаза. Он с трудом отогнал дрему и, слегка повернув голову, покосился в заднее окно. Если бы он не знал, что в гараже остался только один Иван, он бы ни за что не подумал, что видит именно его. Возле тамтама, похожего на высокий пень, приплясывал настоящий африканский шаман из приключенческих фильмов! Жуткая маска в свете единственной лампочки скалилась в злобной гримасе, венец из перьев делал ее еще более зловещей. Иван успел раздеться и был теперь лишь в некоем подобии юбки то ли из длинных листьев какого-то растения, то ли из лоскутов ткани. Его коричневое тело блестело, будто смазанное жиром. Наверное, это и был жир, либо какая-то мазь, поскольку вспотеть в прохладном гараже казалось нереальным.
Из-за ударов тамтама Стас не сразу понял, что Иван еще и что-то поет. Точнее, распевно приговаривает, подобно рэперу. Голос его становился все громче и громче, ритм барабана и пения все учащался, и Стас почувствовал, будто его сознание уплывает в некие невиданные дали. Сразу вспомнился добрый теплый свет небытия, очень захотелось еще раз в него окунуться.
Но гипнотический транс оборвал папа.
— Есть! — взволнованным полушепотом сказал он, и Стас, встряхнув головой и проморгавшись, глянул на него. Папа смотрел почему-то вперед. Лишь снова заглянув ему через плечо, Стас увидел, что тот, опустив боковое стекло, снимает на камеру через левое зеркало заднего вида. Затем он непривычно дрожащим голосом прошептал: — Вылезайте тихонько, по одному, не делайте резких движений. Андрон и Даша, вы близко не подходите, а ты, Стас, встань так, чтобы тебе было хорошо видно азбуку. Будешь читать. Как можно четче, только не очень громко. Вопросы задавать буду я.
«Почему?» — хотел возмутиться Стас, да и Андроид, наверное, тоже, но все-таки спорить никто не стал. Вообще-то все было правильно: если бы они загалдели все разом, неизвестно, как повела бы себя кошка, живым неподвижным сфинксом возвышавшаяся сейчас над листом с алфавитом.
— Святослав, это ты? — спросил папа. Голос его прозвучал пугающе глухо, точно в склепе. До Стаса только сейчас дошло, что Иван перестал напевать и стучать в барабан.
Вилка обернулась на голос. В тусклом свете переноски ее глаза сверкнули потусторонней зеленью. Затем кошка встала на лапы и неуклюже переваливаясь, ступила на азбуку. Она остановилась возле первой строки букв. Подняла переднюю лапу, но, пошатнувшись, опять ее опустила. При второй попытке ей удалось сохранить равновесие. Лапа поочередно коснулась букв «д» и «а».
— Читай! — зашипели сзади, и Стас опомнился.
— Да, — хрипло повторил он за Вилкой. Точнее, уже не за Вилкой, а… за призраком. За своим двойником, чьим голосом он теперь стал.
Еле слышно жужжала камера. Больше в гараже не было слышно ни единого звука; казалось, все даже перестали дышать.
— Ты готов с нами беседовать? — разрушил жутковатую тишину папа.
— Да, — опять сказал Стас, следя за кошачьей лапой.
— Расскажи, как ты попал к нам.
— Был бой, — медленно проговорил Стас, — на нас опять напали си бры…
Кошка водила лапой. Стас составлял буквы в слова и монотонно зачитывал их. Через какое-то время он снова впал в некое подобие транса, уже не понимая, что спрашивает папа, и что его собственным голосом отвечает Святослав.

Лишь потом, пересматривая запись, и слушая папины пояснения, он восстановил содержание той невероятной беседы. Святослав рассказал странные, поистине фантастические вещи. Оказывается, в том мире, откуда он пришел, Русь почти остановилась в своем развитии на уровне средних веков их родной истории. Причиной стали те самые жуткие твари, которых Стас хорошо помнил по своим снам, — сибры. Их назвали так, поскольку появились они из Сибири, но как и почему они возникли там, не понимал никто. Однако из преданий и летописей люди знали, что еще пять столетий назад Сибирь была свободной от нечисти. А потом, едва ли не в одночасье она наводнилась этим бесчисленным жутким отребьем, которое многочисленными потоками хлынуло на юг — Монголию, Китай и южнее, до самого Индийского океана, а также на запад — в русские земли, а потом и в Европу. Русь, как единое государство, перестало существовать, цепляясь отдельными поредевшими княжествами, а то и вовсе единичными городами, за выжженную черную землю.
Пожалуй, от полного истребления на евразийском континенте человечество спасло лишь два фактора: во-первых, у монстров, за исключением их дьявольской способности убивать звуком, а то и вовсе непонятно чем — невидимым и неосязаемым, не было никакого оружия, так что хорошо защищенные крепости и мощные городские стены они взять не могли, напрочь, правда, выжигая чем-то тоже невидимым все живое окрест. Во-вторых же, нападения тварей не были постоянными. Порой проходило до двух-трех лет, пока новая смертельная волна не начинала свой сокрушительный бег из сибирских краев.
Конечно, был еще и третий немаловажный фактор — сами люди, защитники родной, многократно и буквально поруганной земли. В периоды затиший они успевали наладить какие-никакие связи с соседними городами и княжествами, восстановить, что можно, из порушенного, залечить раны, наладить быт. Но ни о каком нормальном развитии вперед, ни о каких надеждах на будущее говорить при таком положении, конечно же, не приходилось.
Уже потом, еще и еще раз пересматривая видеозапись, Стас с папой и ребятами высказали предположение, что в Сибири почему-то открылся мощный портал в иное измерение. Точнее, периодически открывался. Поэтому и чудовища досаждали людям не постоянно, а с большими перерывами. Возможно, вообще мир Святослава, а скорее, пространство, в котором он существовал, оказалось заражено непонятной «инфекцией», отчего и стало таким вот «дырявым». Наверное, и в наш мир проход открылся по той же причине. Папа даже высказал догадку, что если найти эту проклятую причину и суметь ее устранить, мир Святослава опять бы стал обычным, разве что отстающим от нашего на несколько веков. Иначе — этого вслух не сказал никто, но подумал наверняка каждый — долго тот мир продержаться не сможет. Еще, может, лет двести — и все… Черная пустыня на месте Евразии. Если, конечно, порталы не открывались и на других материках.

Но все эти переживания и мысли были потом. Сейчас же они просто беседовали с представителем того мира. Хотя, слово «просто» для такого события, конечно же, не подходило. Досадным было то, что Святослав не мог «говорить» быстро по понятным причинам. Правда, беседой происходящее было теперь назвать сложно, вопросов Славе уже почти не задавали. Сначала он долго рассказывал о своем мире, а потом стал спрашивать сам. Неудивительно, что у него накопилось море вопросов, ведь наш мир показался ему сказкой. Сначала он даже подумал, что попал в Рай. Но поняв, что вокруг него живые люди, а дух — лишь он один, Слава сначала впал в панику, потом стал бросаться за помощью к каждому встречному, а потом, осознав, что люди его боятся, потерял веру в спасение и стал прятаться. Но он так и не смог превозмочь в себе тягу к Стасу, поскольку и впрямь был, видимо, его тамошним двойником.
Невероятный, ошеломляющий рассказ призрака так захватил собравшихся в гараже, что никто и не думал следить за временем. Скорее всего, не только Стас, но и другие забыли, где они находятся. Поэтому громкий стук в дверь настолько всех шокировал, что вскрикнула не одна только Даша.
— Андрей! Стасик! Вы там?! — послышались снаружи мамины рыдания. Стук также не прекращался. — Вы живы? Откройте!..
К маминым крикам добавились возбужденные голоса родителей Андроида и еще один женский голос — видимо, мамы Ивана.
— Елы-палы!.. — простонал вдруг папа, вскинув к глазам запястье. — Да мы здесь уже шесть часов!
Он бросился отпирать ворота гаража. В открывшийся проем с воплем ворвалась мама, следом за ней ринулись остальные родители. Куда делась Вилка, в суматохе никто не заметил.

14.

Сначала в гараже творилось не пойми что: крики, смех, слезы; мамы принялись тискать своих, а потом и чужих детей; дядя Сережа — папа Андроида — нервно курил, на что папа даже не сделал ему замечания. Похоже, он даже не заметил этого вопиющего нарушения правил противопожарной безопасности. Он лишь мотал головой и хлопал себя по бедрам, приговаривая: «Как же это я?.. И мобильники велел выключить… Вот ведь!»
Мама наобнимала Стаса так, что у того заболели бока. А когда поверила окончательно, что он жив, медленно повернулась к папе. Тот, видимо, прочел что-то в ее глазах, потому что сразу замахал руками:
— Я все расскажу, Марина, я все расскажу! Прости, это я виноват. Я велел всем выключить мобильники.
— Велел выключить? — подбоченилась мама. — А ведь я чуть с ума не сошла! Столько времени вас нет, и телефоны молчат. Что я должна была подумать, по-твоему?
— Андрей, а зачем ты велел выключить мобильники? — подал голос дядя Сережа. — Что тут у вас вообще происходило?
Он перевел вопросительный взгляд на Ивана, и все взрослые, как по команде, повернули головы туда же. Кроме мамы Ивана, которая и без того смотрела только на сына, держа его за руку.
Иван был уже без маски, но все еще в «короне» из перьев и в «юбке». Тамтам тоже, конечно, увидели все.
— Да, что все это значит? — поддержала мужа Тамара Павловна. — Вы устраивали тут шаманские пляски? Андрей Викторович, я этого от вас никак не ожидала.
— Я же сказал, что все расскажу! Вы же сами мне не даете.
— Папа!.. — сурово глянул на отца Стас.
— Что «папа»? — внезапно рассердился тот. — Все, игры кончились. Видите, к чему все привело?
— Игры?.. — ахнул Стас. — Ты называешь это играми? А то, что Слава может умереть, тебе все равно?.. — Он махнул рукой в сторону лежащего на полу алфавита и замер.
Тут-то и обнаружилось, что Вилки нигде нет. Вновь прибывшие вообще ничего не понимали, а ребята принялись обшаривать все углы и закутки гаража, заглядывать под машину, призывно «кискиская».
— Что вы делаете? — всплеснула руками мама. — Какой Слава? Почему он должен умереть? Кого вы ищете, Виолетту? Где она, кстати? Вы принесли ее в жертву?.. — Наконец она резко повернулась и во всю мочь крикнула: — Андрей! Ты наконец объяснишь или нет, что тут за сумасшествие творится?!
Стас уже понял, что скрывать правду больше немыслимо. Тем более, он сам проговорился про Славу. Поэтому лишь вздохнул и махнул папе: рассказывай, дескать… Но потом встрепенулся, обвел взглядом взрослых и в наступившей вдруг мертвой тишине, попросил, чуть не плача:
— Только, пожалуйста, никому, а?.. Пожалуйста!..
— Вы сначала расскажите, — сухо ответил папа Андрона и Даши, — а там мы посмотрим.
— Папа!.. — умоляюще глянул на отца Стас. Что он хотел попросить, он и сам точно не знал. То ли, чтобы папа не вдавался в подробности, то ли наоборот, рассказал так, чтобы им обязательно поверили.
Стас был ужасно расстроен. Даже не столько тем, что про их тайну узнают еще несколько человек — все-таки те не были чужими, — сколько тем, что Слава опять исчез, и неизвестно теперь, встретятся ли они с ним снова и сумеют ли помочь. Может, мальчик-призрак испугался такого налета; может, подумал, что это пришли за ним, чтобы убить, уничтожить, сжечь… Кто знает, какие в его голове предрассудки, все-таки почти в средневековье жил, хоть и в русском.
А папа все никак не мог начать рассказ. Мялся, вздыхал, подбирая слова. Наконец решился и выпалил:
— Мы вызвали призрак. И поместили его в кошку.
— Что?!.. Как? Что за призрак?.. Почему в кошку?.. — зашумели вокруг. А мама так и вовсе заплакала:
— Я так и знала, что ты не скажешь правду!..
Папу это высказывание так рассердило, что он сразу перестал смущаться.
— Что значит «не скажу правду»? Что значит «я так и знала»? Марина, я тебе когда-нибудь врал?
— Все когда-то случается впервые, — всхлипнула мама.
— Ну вот что, — посмотрел папа исподлобья на взрослых. — Кто также считает, что я лгун, — до свиданья. Отправляйтесь домой. Может, своим детям вы поверите больше. А кто мне…
— Нам!.. — перебил его Стас, и папа сразу поправился:
— Кто нам верит, приглашаю в гости, там вы все и узнаете. В конце концов, дети устали и голодны. Заодно и поужинаем.
— Что ты придумал? — нахмурилась мама. — Его ведь там уже нет.
— Ага, — усмехнулся папа, — ты хотя бы вспомнила, что он там был. А называешь меня лгуном.
— Кто был?.. Где был?.. Пойдем? Ты как?.. — зашептались остальные родители, а мама покраснела вдруг и опустила голову.
— Ну, прости меня, Андрюш, — подошла она к хмурому папе и взяла его за руку. — Просто я знаешь как переволновалась?.. Но я все равно не понимаю, что ты хочешь сделать дома.
— Узнаешь, — буркнул папа и посмотрел на остальных: — Так вы идете?
Взрослые нерешительно запереглядывались. Дети, улыбаясь, перемигнулись. Каждый из них понял, что именно придумал Стасов папа. Все помнили о камере. Вспомнил и Стас, но удивился, почему папа не сказал всем о записи сразу. Впрочем, он его, кажется, понял. Очень обидно, когда тебе не верят на слово. Вот папа и решил этих неверующих слегка помучить, подразнить.
И это у него, похоже, получилось. К себе домой не пошел никто.

Пока мама накрывала стол в гостиной — на кухне бы все не поместились, — папа позвал гостей в комнату Стаса.
— Вот здесь мы его с Мариной впервые увидели, — показал он на дальний угол. — Привидение. Призрака. Стас в это время был в больнице. Первой его почувствовала наша кошка… — Папа осекся, вспомнив, что Вилка пропала, и паузой сразу воспользовался дядя Сережа:
— Но привидений не бывает. Не понимаю, к чему этот розыгрыш. Пошутили, и хватит. Совсем не смешно, Андрей, правда.
— А чего же ты домой не ушел, — вновь насупился папа, — а сюда поперся?
— Сейчас уйду, — вспыхнул дядя Сережа и развернулся к выходу. Потом оглянулся и сказал: — А сюда я, как ты выразился, поперся, потому что думал, ты и впрямь что-то дельное покажешь. А вы, судя по всему, снова пляски с бубном затеяли.
— Это тамтам, — буркнул стоявший тут же и прижимавший к себе барабан Иван.
— Ах, простите! — всплеснул руками папа Андроида. — Как я мог ошибиться! Ведь это же в корне меняет дело!.. — Он снова повернулся и направился к прихожей.
— Папа! — со слезами в голосе окликнула его Даша. — А видеозаписи ты поверишь?
Дядя Сережа так и замер с поднятой ногой.
— Где? — не оборачиваясь, сказал он.
— Что «где», папа? — все же всхлипнула Даша. — Ну почему ты такой? Почему не веришь людям на слово? — Слезы наконец хлынули из ее глаз и, оттолкнув замершего в дверном проеме отца, девочка вылетела из комнаты.
— У тебя есть запись? — буркнул, покосившись на папу, дядя Сережа. — Чего же ты сразу не сказал?
— Потому что твоя дочь права, — сердито ответил папа, — людям нужно доверять. Или, по-твоему, к каждому слову нужно прилагать вещественное доказательство?
— Нет, Андрей Викторович, он не такой, — быстро подошла к мужу и приобняла его Тамара Павловна. — Но ведь ваш случай и впрямь неординарный. Я вот тоже не очень верю…
— Мама! — выкрикнул красный как рак Андрон. — Ну, зачем вы так с папой? Вы, что же, и нам с Дашкой не верите? — Он явно порывался броситься вслед за сестрой.
— А вы нам еще ничего и не говорили, — сказал, не глядя на сына, дядя Сережа. Он выглядел растерянным и смущенным.
Неизвестно, чем бы все кончилось, но в комнату, к счастью, заглянула мама:
— А почему Дашенька плачет? Я еле ее удержала, она хотела уйти. Пойдемте за стол, уже все готово.

Ужинали молча. Все чувствовали себя неловко. А мама, судя по всему, еще и очень переживала за Виолетту, потому что все время оборачивалась в сторону прихожей, словно кошка могла прийти и сама открыть дверь квартиры.
Когда мама убрала со стола тарелки и отправилась на кухню за чайником, папа встал и подключил наконец к телевизору камеру.
— Ну, смотрите, — все еще немного сердясь, сказал он. — Тут часа на два, наверное. Снимал, пока аккумулятор не сел.
Теперь и Стас смог впервые со стороны, внимательно посмотреть и послушать их фантастическую беседу со Святославом. Жаль, что не удалось заснять ее всю. И хоть время перевалило уже за десять вечера, расходиться никто и не думал. Папу, ребят и самого Стаса засыпали вопросами. Но первым взял слово дядя Сережа. Он подошел к папе и протянул руку:
— Прости, Андрей. Я неверующий идиот. Это будет мне хорошим уроком.
Папа подмигнул ему и пожал руку. А дядя Сережа обернулся к ребятам:
— И вы меня тоже простите. Ну, такой вот я… — потупясь, развел он руками.
Даша с Андроном счастливо заулыбались. А вот потом-то со всех сторон и посыпались вопросы…
Гости разошлись по домам уже заполночь. Мама вышла проводить их на улицу, в надежде, что Вилка сидит у крыльца. Но вернулась она одна и очень печальная. Правда, спросила совсем не о кошке:
— Что же теперь будет со Славиком?

15.

Стасу так хотелось спать, что он с трудом разделся и дохромал до постели. Думал, стоит коснуться подушки — и все, провалится в сон. Не тут-то было! Мысли будто только и ждали, когда им перестанут мешать посторонние звуки и свет. Они тут же бешено закрутились в голове, забегали, заскакали, то подсовывая сознанию воспоминания столь насыщенного дня, то забрасывая его вопросами, то выдвигая безумные идеи. Но пуще всего они играли на Стасовой жалости: в первую очередь к Святославу, ну и к Вилке тоже, конечно.
Стас ругал себя, что не догадался спросить у Ивана: осталась ли душа Славы в кошке, или они вновь существуют порознь? Скорее всего, второе, иначе бы Святослав — он же Виолетта — давно бы пришел сюда. С другой стороны, что им мешает прийти по-отдельности? Кошка уж точно бы домой дорогу нашла, да и Слава в образе привидения был тут по крайней мере дважды. Тем не менее, никто из них не пришел. Хотя, может, Святослав здесь?
— Слава! — негромко позвал Стас, приподнявшись на локте. — Святослав, ты здесь?
Но напрасно вглядывался он в темноту, никого, кроме него самого, в комнате не было.
Неужели случилось что-то плохое? Например, Слава так и остался в теле кошке, и на него, скажем, напали собаки? Святослав не мог научиться виртуозно управлять своим новым, экзотическим телом за столь короткий срок, вряд ли он мог бы так же быстро, как обычная кошка, удрать от собак или забраться на дерево… Он также мог легко попасть под машину, тем более, к ним он еще не успел привыкнуть. Или другой вариант: кошачья нервная система, мозг, или чего еще там, оказались несовместимы с человеческой душой и попросту отказали.
Чем дальше, тем больше накручивал себя Стас, и тем сильнее становилась уверенность в Вилкиной, а значит, и в Славиной гибели. Впрочем, он тут же себя и одернул: погибни кошка и на самом деле, душа Святослава попросту снова отделилась бы от тела, и, опять же, наверняка прилетела бы сюда.
— Святослав, — снова позвал Стас, — пожалуйста, отзовись!
И — о, чудо! — ему вдруг послышалось отчетливое шуршание. Стас впился глазами в черноту угла, откуда в прошлый раз появился призрак. Но все углы были по-прежнему черными. А шуршанье, или, скорее, шебуршанье, царапанье, раздалось снова. Но, прислушавшись, Стас понял, что доносится оно вовсе не из углов комнаты, а будто бы и вовсе из-за двери: в прихожей или на кухне. Мало того, ему послышалось вдруг кошачье мяуканье.
Вилка?! Стас подскочил и, не тратя времени на поиски костылей, на одной ноге запрыгал к двери. Распахнул ее, и в то же мгновение в прихожей зажегся свет. Стас вздрогнул и машинально зажмурился. Но тут же раскрыл глаза снова и, щурясь, уставился на маму, которая в одной ночной сорочке возилась с замком. От волнения ее руки дрожали и не слушались, мама снова и снова принималась крутить запор не в ту сторону, причитая при этом:
— Виолетточка, девочка моя, кисонька! Подожди, я сейчас… Еще чуть-чуть — и впущу тебя…
— Мама, — не выдержал Стас. — Надо в другую сторону поворачивать!
— А? Что? — стремительно обернулась мама. — Уф, как ты меня напугал!.. — Впрочем, она тотчас же снова вернулась к замку и наконец-то с ним справилась. Затем осторожно, чтобы не ударить кошку, открыла дверь. На лестничной клетке и впрямь сидела Вилка. Но в каком она была виде! Растрепанная, серая от пыли, и, самое главное, очень возбужденная. Вместо того, чтобы скорее юркнуть в квартиру, кошка, наоборот, попятилась назад, тревожно при этом мяукая.
Мама, как была, в сорочке и босиком, выскочила на лестничную площадку, в надежде поймать Вилку. Но та лишь отпрыгнула к лестнице и еще громче замяукала.
В прихожую выглянул заспанный папа.
— Что тут у вас происходит? — зевая, спросил он, но, глянув в сторону распахнутой входной двери, окончательно проснулся. — Марина! Ты с ума сошла? Босая, раздетая!.. — Он тоже дернулся к двери, но, вспомнив, что и он в одних лишь трусах и майке, тут же в растерянности замер.
— Там Вилка, — сказал ему Стас.
— Вилка? Ну и что? Сама она в дверь зайти, что ли, не может?
— Она не хочет почему-то… — наморщил Стас лоб и сразу все понял: — Папа! Она же нас зовет куда-то! Она что-то знает.
— Кто знает? Кошка?
— Конечно, кошка. Или… Слава? — Стас быстро доковылял до раскрытой двери и высунулся на площадку: — Святослав! Слава! Зайди в квартиру.
Но Вилка лишь спрыгнула на несколько ступенек вниз, посмотрела на него и снова призывно замяукала. Мама стояла у самого начала лестничного пролета, раздумывая, видимо, спускаться за кошкой или вернуться домой.
— Марина! — вышел к ней папа, успевший набросить халат и шлепанцы. — Ну, что ты в самом деле? Иди сейчас же домой, простудишься!
— Там… Виолетта… — всхлипнула мама.
— Вижу, — кивнул папа. — Вполне живая и здоровая. Поупрямится и придет. — Он обнял маму за талию и повел к двери.
Стас попятился вглубь прихожей, пропуская родителей. Что-то в папиных словах ему не понравилось. Наконец он понял, что.
— Папа! — выкрикнул он, когда отец запер дверь, в которую тут же заскреблись с другой стороны кошачьи лапы. — Ты что же, идти не собираешься?..
— Куда? — нахмурился папа. — Посмотри на часы.
— При чем здесь часы? — изумился Стас. — Вилка нас куда-то зовет, а ты что, спать будешь?
— Представь себе, буду. Мне собственный сон дороже кошачьих прихотей.
— Ну и спи, — повернулся и попрыгал к своей комнате Стас, — а я одеваюсь и иду с Вилкой.
— Я тоже с тобой! — засуетилась мама и побежала к себе одеваться.
— Тьфу на вас, — сказал папа, направляясь за ней следом. — Все равно уже сон перебили.
Стас про себя улыбнулся. Куда он от нас денется, подумал он и тоже пошел одеваться.

Вилка бежала впереди них. Отбегала, поворачивала голову, ждала, пока они подойдут, и бежала дальше. Скоро стало ясно, что ведет их кошка к гаражу. Неужели Святослав до сих пор ждет там? Но когда они пришли на место и папа распахнул створку гаражных ворот, кошка не пошла внутрь. Наоборот, она отпрыгнула, мяукнула и села, выжидающе смотря на хозяев.
— Ничего не понимаю, — нахмурился папа. — Чего она хочет? Привела нас сюда, а сама не заходит.
— А я понимаю, — сказал Стас. — Она хочет, чтобы мы взяли машину.
— Чего вдруг?
— Наверное, место, куда она нас зовет, находится далеко. И Вилка понимает, что мне туда с моей ногой не докостылять.
— Ага, понимает она, — фыркнул папа.
— А почему нет? — вступилась за свою любимицу мама. — Виолетта очень умная кошечка.
— Ну, не знаю, — развел папа руками. — Так что, выводить мне машину?
— Конечно, выводи, — ответил Стас, а мама усиленно закивала.
— Хорошо, — сказал папа, который начал уже открывать вторую створку, но вдруг остановился. — Сядем мы, поедем за Вилкой, она нас куда-то, может быть, приведет, и что дальше?
— Так она же нас, скорее всего, к Славе приведет! — воскликнул Стас. — Наверное, он в беду попал.
— В какую беду может попасть привидение? Но даже если и так, каким образом мы его из этой беды вызволим? Мы ведь даже не сможем засунуть его снова в кошку.
— Но ведь в прошлый раз вы это сделали, — с некоторым осуждением в голосе заметила мама.
— В прошлый раз это сделал Иван, — ответил папа.
— Значит, нужно позвать Ивана.
— Ночью?..
— Ну, раз уж так получилось, — развела мама руками, — придется ночью. Давайте, я сама ему позвоню, поговорю с Ольгой Петровной. Она мне показалась разумной женщиной.
— Да-да, мама! — обрадовался Стас. — Конечно, поговори.
Мама достала мобильник, Стас продиктовал ей номер Ивана. Ждать пришлось довольно долго, Иван, конечно же, давно спал. Наконец мамино лицо оживилось.
— Иван? — заулыбалась она в трубку. — Это Марина Владимировна, мама Стаса. Извини, что я тебя разбудила, но дело очень серьезное и срочное.
Мама вкратце пересказала Ивану суть происходящего и попросила его дать телефон маме. На сей раз долго ждать не пришлось, наверняка Ольга Петровна проснулась от звонка и слышала разговор сына. Мама снова рассказала их историю и попросила отпустить с ними Ивана. Ольга Петровна и впрямь оказалась разумной, вскоре мама опять говорила с Иваном:
— Ты возьми снова все принадлежности, вероятно, придется делать то же, что ты делал днем. Выходи и жди нас у подъезда, мы сейчас за тобой заедем.
Папа вывел из гаража автомобиль. Никак не хотела садиться в него Вилка — она же собиралась указывать дорогу, и не понимала, видать, как она будет делать это из салона. Стасу пришлось долго объяснять кошке, что это временно, что это только до тех пор, пока они не заберут Ивана. Вряд ли кошка все это поняла, но маме удалось ее все же схватить и затащить в машину.
Когда папа закрывал ворота, Стас вспомнил:
— Возьми алфавит! Иначе как мы будем разговаривать со Славой?
Соображение было разумным. Папа ненадолго вернулся в гараж, вынес свернутую в трубку азбуку, и вскоре они уже ехали по пустынным ночным улицам к дому Ивана.

16.

Стас попросился на переднее сиденье, вспомнив, как ему, с его гипсом, тесно было днем сзади. На заднем сиденье устроились мама с Иваном, держа на коленях длинный тамтам. Вилка опять неслась впереди, теперь уже не останавливаясь и даже не оглядываясь — пятно света от фар, в котором она и бежала, говорило ей о том, что автомобиль не отстал.
Ехать пришлось медленно, подстраиваясь под Вилкину скорость. Кошка вела их уверенно, явно зная конечную цель. Вскоре многоэтажные дома за окном машины сменились частными постройками городской окраины, потом кончились и они, а когда в луч фар попал длинный бетонный забор, Вилка наконец остановилась.
— Куда это она нас завела? — уставилась в окно мама. — Это же каменоломни, по-моему…
— Каменоломни, — подтвердил папа. — Вы же меня убеждали, что Вилка знает, что делает. Вот, получайте.
— Ну, каменоломни, и что? — сказал Стас. — Значит, так надо. А если бы это был, скажем, стадион — было бы лучше?
— Не знаю, лучше или хуже, — ответил папа, — но ничего хорошего я пока в любом случае не вижу.
— Так надо выйти и посмотреть, — открыл Стас дверь и начал неуклюже выбираться наружу.
Вскоре все они стояли возле машины. Вилка, словно только этого и дожидалась, побежала вдоль забора и вскоре нырнула в пролом между его плитами.
Забор этот стоял тут давно, годов с семидесятых, когда старые заброшенные каменоломни, в которых до начала прошлого века добывали камень для строительства города, взорвали, чтобы туда не лазили любопытные, особенно подростки. Каменоломни хоть и не были такими огромными, как в Одессе или той же Керчи, но тоже являлись довольно разветвленными, запутанными и опасными. Говорят, и теперь находились любители-экстремалы, которые отыскивали все же полузасыпанные проходы и забирались внутрь, но это были все-таки единичные случаи.
Стас опасался, что именно к такому проходу и ведет их Вилка. Ему, с его ногой, под землю было лезть совсем несподручно, да и вряд ли ему позволила бы это сделать мама. Но Вилка, шустро прыгая между нагромождениями каменных глыб, нырнула вдруг в едва видимую в лунном свете трещину.
«Охотники за приведением», недоуменно переглянувшись, остановились.
— И?.. — произнес папа.
Все удрученно молчали.
Но тут из трещины под их ногами снова выбралась Вилка. Она легла на землю и посмотрела на хозяев так, будто хотела сказать: «Я свое дело сделала, теперь думайте сами».
— И что это значит? — опять подал голос папа.
— Там переход, — сказал вдруг Иван. Пожалуй, это было первым, что сказал парень после того, как сел у подъезда в машину.
— Переход куда? — заморгала мама.
— В параллельный мир! — догадался Стас. — В мир Святослава. Да, Вань?
Иван кивнул:
— Думаю, да. Наверное, он находится где-то там, внизу. Я что-то чувствую… Не знаю что именно, но никогда прежде я такого не ощущал.
— А ты разве можешь что-то чувствовать вот так… не колдуя? — спросил друга Стас и смутился. Но Иван не обиделся.
— Раньше не мог, — сказал он. — А в последнее время порой накатывает. Наверное, с тренировками опыт приходит.
— Ладно, — присел возле трещины папа. — Допустим, там и на самом деле переход. Но что нам это даст? Тут взрывчатка нужна, чтобы туда попасть.
— А зачем нам туда попадать? — недоуменно спросил Стас. — Нам лишь надо помочь отправиться туда Славе.
— Если туда пролезла кошка, то призрак уж точно просочится, — задумчиво сказал Иван. — Надо его вызвать и сказать про это. Пусть попробует, вдруг да получится? — И, не дожидаясь ответов, он скинул с плеч рюкзак и достал оттуда знакомые «корону», маску и «юбку».
— Костер нужен? — деловито спросил его папа. — Здесь это вполне можно устроить.
— Не помешает, — кивнул Иван, расстегивая куртку. — Тем более, мне без него будет прохладно голому-то.
— А это обязательно — раздеваться? — спросила мама. — Ты ведь и в самом деле замерзнешь!
— В прошлый раз, когда все получилось, — сказал Иван, — я был раздет. Лучше не экспериментировать, а повторить все в точности.
— Тогда мы пойдем поищем дрова, — потянул за собой папа маму. — Пока мы сюда шли, я видел какие-то палки и доски.

На этот раз все выглядело еще более похоже на настоящий танец африканского шамана. Бледный диск луны, просвечивающий сквозь тонкие облака, стреляющий искрами в черное небо костер, гулкий ритмичный бой тамтама, не сдерживаемый более стенами, коричневое, лоснящееся кровавыми отблесками тело приплясывающего и выводящего загадочные рулады Ивана… Все это вызывало у наблюдающих жутковатую оторопь, и вместе с тем — помнящуюся еще с детства надежду на чудо и волшебство. Особенно был заворожен происходящим Стас, что и понятно — его детство, можно сказать, пока и не кончалось.
Тускло светящийся серебром сгусток заметили не сразу, лишь после того, как призывно замявкала Вилка.
— Слава! — ужасно обрадовался Стас. — Ты пришел!..
Но папа предостерегающе поднял ладонь, кивнув на Ивана: не мешай, дескать. Стас тут же зажал рот ладонью, испугавшись, что призрак опять пропадет. Однако все было в порядке. Ритм барабанных ударов стал учащаться, пение Ивана перешло в кажущиеся бессвязными короткие выкрики, а потом Стас увидел, как это, оказывается, происходит: светящийся сгусток стал вдруг вытягиваться, превращаясь в толстый серебряный жгут, а потом он, словно луч света, направился на кошку и тут же погас.
Иван мгновенно умолк и замер темной каменной статуей. А Вилка, оглядевшись, тяжело, совсем не по-кошачьи, подошла к Стасу.
— Папа, где алфавит? — негромко, все еще опасаясь разрушить волшебство, спросил Стас.
Отец молча расстелил на земле лист, прижав по углам камнями.
— Слава, — откашлявшись, начал Стас. — Похоже, Вилка нашла проход в твой мир… Видишь эту трещину? Она залезала туда. Нам кажется, она нашла именно переход, иначе зачем бы она повела нас сюда через полгорода?
Вилка — то есть, теперь уже Святослав — подошла к азбуке и стала тыкать в буквы лапой.
— Да, — по привычке начал зачитывать Стас, — она меня зовет туда.
— Ты чувствуешь Вилку? — удивился папа.
— Да. Я стараюсь ей не мешать. Она зовет.
— Значит, надо идти, — сказал папа.
— Удачи тебе, Славик, — выдохнула мама.
— Ты… это… осторожней там… — пробубнил Стас, чувствуя вдруг, как запершило в горле и защипало в носу. — Жаль, не увидимся больше…
«Кто знает, — прошлась лапой по азбуке кошка, — может ничего не выйдет».
— Лучше пусть выйдет, — вздохнул Стас. — Давай, иди скорей.
«Спасибо вам», — отстучал напоследок призрак, ловко вдруг прыгнул к трещине и скрылся в ней.
— Похоже, он передал управление Вилке, — нервно усмехнулся папа.
— А как иначе, — снова вздохнул Стас. — Она и ловчее, и знает, куда лезть.
Иван по-прежнему стоял неподвижно. Видимо, чтобы дух оставался в кошачьем теле, ему тоже было надо прилагать усилия. В прошлый раз Стас забыл спросить об этом у друга.
Через какое-то время — минут десять прошло наверняка — Иван зябко поежился и сказал:
— Все. Я их больше не чувствую.
Всем без объяснений было понятно, что это могло значить. Стас облегченно перевел дух. Мама сразу набросила куртку на плечи Ивана и велела тому скорей одеваться. Папа, заложив руки за спину, стал нервно прохаживаться взад-вперед.

Прошло довольно много времени, костер почти догорел.
— Может, поедем? — спросил папа.
— А Виолетта? — возмущенно глянула на него мама. — Нет уж, я ее здесь не оставлю.
— А если она не здесь, а… там?.. — тихо спросил Стас. — Вдруг переход закрылся, и Вилка осталась в том мире?
— Нет, — сказал вдруг Иван. — Она возвращается, я почуял.
И впрямь, вскоре из трещины выпрыгнула Вилка. Кошка тяжело дышала. Видимо, пересекать границы миров было делом нелегким даже для этих издревле считавшихся мистическими животных.
Мама, причитая, взяла Вилку на руки:
— Устала, моя девочка, устала, моя хорошая… Ой, а что это на тебе?
Стас увидел, как мама сняла что-то с кошкиной шеи. Тут луна вышла как раз из-за облака, и он сразу узнал предмет в маминых руках.
Забыв про ногу, он подскочил к маме:
— Мама, дай скорее! Это… мне.
Мама, недоуменно заморгав, передала ему знакомый по снам холщовый мешочек. Такой же, а может быть, этот самый, висел тогда на Славиной шее. Во сне в нем лежали тряпичные затычки для ушей. Сейчас там тоже была затычка, только не свернутая в трубочку, а просто сложенная пополам невзрачная тряпочка. Внезапно задрожавшими руками Стас развернул серый лоскут. На нем чернели неровные буквы — писали, скорее всего, углем и явно второпях. Стас повернулся, чтобы свет луны падал на письмо и увидел всего одно слово: «Спасибо».
г. Мончегорск 
Декабрь 2009 г. 

(с) Андрей Буторин, 2009